Свежие комментарии

  • Георгий Михалев
    Исламисты любые уступки воспринимают как победу и наглеют еще больше. Это как рак, только вырезать.Теракт в Ницце
  • Nina Roytvarf (Чёрная)
    Мусульмане сейчас уже составляют серьезную часть электората многих французких политиков. А своих настоящих граждан Фр...Теракт в Ницце
  • Nina Roytvarf (Чёрная)
    вы имеете в виду односторонне, то есть нельзя оскорблять чувства мусульман.Теракт в Ницце

1654 год. Путешествие из Алеппо в Москву патриарха Макария

1654 год. Путешествие из Алеппо в Москву патриарха Макария

Картинки по запросу АНТИОХИЙСКОГО ПАТРИАРХА МАКАРИЯ

Патриарх Макарий Антиохийский

 

ПАВЕЛ АЛЕППСКИЙ

ПУТЕШЕСТВИЕ АНТИОХИЙСКОГО ПАТРИАРХА МАКАРИЯ В РОССИЮ

в половине ХVІІ века,

описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. 

 

КНИГА Х.

МОСКВА И ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВ МОНАСТЫРЬ

ГЛАВА I.

Москва. — Вскрытие и разлив Москвы-реки. Мосты. Москворецкий мост. Торговые ряды. Лавочные мальчики. Базары.

В марте месяце день и ночь сравнялись; только после 10-го день начал прибавляться, так что на Пасхе, которая была 15 апреля, день стал в 15 1/2 часов, а ночь в 8 1/2. На Пасхе же лед на реках растаял, и мы пошли смотреть реку Москву, протекающую под Кремлем и чрез середину города, а до сих пор мы ее не видали, потому что она была загромождена горами снега и льда. Обыкновенно, весь сор и нечистоты, как в этом городе, так и в (других) селениях, по которым протекают реки, счищают и вываливают на лед реки; когда он растает, все уносится вместе с ним. (Эта фраза стоит в наших рукописях далее и совсем не на месте. Мы поставили ее здесь, потому что она, очевидно, сюда подходит.) Когда, в этот день Пасхи, лед растаял от теплого воздуха, солнечного жара и дождя, мы увидели на реке вещь удивительную: по ней свободно плыли горы снега и льда. Она в эту ночь значительно прибыла, так что сильным течением опрокинула наружную каменную стену Кремля, потопила и разрушила множество домов с немалым числом людей и вырвала с корнем большое количество деревьев.

Прежде люди ходили по ней, а теперь стали плавать на лодках из улицы в улицу, от дома до дома, (что продолжалось) в течение нескольких дней, пока река не начала убывать и не вернулась в свое обычное положение, и в   августе месяце ее переезжали вброд на лошадях: так она стала мелководна!

На реке Москве несколько мостов, большая часть которых утверждены на деревянных сваях. Мост близ Кремля, насупротив ворот второй городской стены, (Т.е. стены Китай-города. Речь идет о Москворецком мосте.) возбуждает большое удивление: он ровный, сделан из больших деревянных брусьев, пригнанных один к другому и связанных толстыми веревками из липовой коры, концы коих прикреплены к башням и к противоположному берегу реки. Когда вода прибывает, мост поднимается, потому что он держится не на столбах, а состоит из досок, лежащих на воде; а когда вода убывает, опускается и мост. Когда подъезжает судно с припасами для дворца из областей казанской и астраханской, с Волги, из Нижнего, из Коломны и тех областей, чрез который протекает эта река — ибо она течет по направлению к ним — когда подходят на судне к мостам, утвержденным (на сваях), то снимают его мачту и проводят судно под одним из пролетов; когда же подходят к упомянутому мосту, то одну из связанных частей его освобождают от веревок и отводят ее с пути судна, а когда оно пройдет к стороне Кремля, снова приводят ту часть (моста) на ее место. Здесь всегда стоит множество судов, которые привозят в Москву всякого рода припасы: нам случалось видать суда, наполненные куриными яйцами, кои доставляются из вышеупомянутых местностей. На этом мосту есть лавки, где происходит бойкая торговля; на нем большое движение; мы постоянно ходили туда на прогулку. По этому мосту идет путь в Калугу, Путивль, а также в Смоленск и в страну ляхов: по нему беспрестанно движутся взад и вперед войска. Все городские служанки, слуги и простолюдины приходят к этому мосту мыть платье в реке, потому что вода здесь стоит высоко, в уровень с мостом.

Река Москва течет с запада к востоку и изобилует разных пород рыбой; одна порода бывает всегда с брюхом полным вкусными мешочками красной икры, и (ловля ее) не прекращается ни летом, ни зимой.

С северо-восточной стороны города идет другая река: она впадает в озеро, протекает по средине его, проходит по многим мельницам, огибает Кремль [и соединяется с рекой Москвой. (Речка Неглинная.) С  трех сторон стены Кремля] окружены огромными рвами, наполненными водой, вследствие чего стены то и дело разрушаются и их возводят вновь.

Этот город занимает открытое местоположение: куда бы ты ни пошел, видишь луга, зелень и деревни в отдалении, ибо город расположен на нескольких холмах, высоко, в особенности Кремль. При каждом доме есть непременно сад и широкий двор; оттого говорят, что Москва обширнее Константинополя и более открыта, чем он: в этом последнем все дома лепятся один к другому, нет открытых дворов, а дома в связи между собой; поэтому, когда случится пожар, его не могут скоро погасить; в первой же много открытых мест и ее улицы широки, и когда случится в ней пожар, его быстро гасят.

http://online-mouse.ru/wp-content/uploads/2012/12/shrove-tide-1919.jpg

 

 

Ее торговые ряды находятся насупротив площади Кремля, с восточной стороны. В начале этой обширной площади лежат две очень большие пушки, похожие на громадную пушку в Топханэ в Константинополе; а также и в конце площади две еще большие пушки, в которых человек может сидеть и шить; их каменные (ядра), величиною с купол, разложены на высоких сводах против церкви св. Троицы и Вербного Воскресения. (Покровский собор или церковь св. Василия Блаженного.) Зимою вставляют в окна, по их размеру, куски льда с реки, в виде оконниц: они просвечивают лучше хрусталя. Ряды разбросаны от одного края площади до конца ее, и большая часть их выстроена из камня; ставни лавок из чистого железа, и даже двери складов (железные). Напротив рядов находятся винные погребки, построенные из кирпича и камня, холодные летом и теплые зимой. Для (продажи) книг есть особый ряд, для икон особый; есть ряд для (продажи) новых облачений, другой — для колоколов, кадильниц и водосвятных сосудов; есть ряд для (торговли) ладаном, другой — для (продажи) свечей. Что касается ряда золотых дел мастеров, то большая часть его предназначена для (продажи) серебряных окладов икон и их золочения. Есть ряд для (продажи) монашеских мантий, ряс и шапок и черных саванов с изображением крестов на них. В каждом ряду есть большие сторожевые собаки; от одного конца ряда до другого укрепляется длинная веревка, а на ней блок; когда наступит вечер, привязывают веревку к шее собаки, а также к (блоку) той (длинной) веревки, и собака без устали бегает от начала ряда до конца. Есть ряд для железных вещей:   принадлежностей для дверей, окон и пр., больших котлов, уполовников, сковород — все из чистого железа, превосходной работы. Есть ряд для (продажи) чудесных выпуклых и гладких оконниц из каменного хрусталя (слюды), который не ломается, но гибок как бумага. Что касается безистана, (Собственно, так называется на Востоке место, где продают хлопчатобумажные ткани; на самом же деле в безистане торгуют разными редкостями, особенно старинным оружием.) то он состоит из двух больших рядов. Есть у них ряд, который они называют Бит базар(Значит, по-татарски, вшивый рынок (как и следующее арабское название), а также ветошь, старье. Автор разумеет, вероятно, Ветошный ряд.) т.е. он подобен Сук эль-камлэ в Алеппо; в нем продают всевозможную одежду, оружие и редкости новые и старые. Торговля московитов деспотичная, торговля сытых людей, ибо от них не требуется издержек, не взимается с них ни податей, ни каких-либо поборов. Говорят они мало, как франки. Бывало, когда мы торговали какую-нибудь вещь и торговец скажет ей цену, если мы давали ту цену, которую он назначил, случалось, что он делал скидку, а если мы начинали с ним торговаться и давали меньше назначенной им цены, он сердился и не уступал за назначенную им цену; если же мы возвращались к нему, то бывало еще хуже. Удивительнее всего то, что у них в устах один язык, ибо, если станешь приценяться к какой-нибудь вещи, (идя) от начала ряда до конца, все говорят одну цену, и это приводило нас в изумление. Так действуют все. В большей части лавок есть маленькие мальчики, в которых мы замечали поразительную проницательность, ловкость, расторопность и уменье купить и продать, ибо при продаже они надували нас хуже, чем их старшие. Большинство этих мальчиков — невольники, турки и татары из тех, которых берут в плен донские казаки; мы узнавали их по их глазам, лицам и волосам. Их хозяева ставят их в лавках торговать, потому что они превосходят их хитростью и ловкостью. Когда мы заговаривали с ними по-турецки, они приходили в замешательство и не отвечали нам из боязни своих хозяев, которые окрестили их с малых лет и усыновили. Люди, достойные веры, сообщали нам, что никто из (последователей) франкских сект, приняв крещение по нашему вероисповеданию, не бывает таким хорошим (православным) христианином, как турки и татары, ибо эти последние прилепляются к православию сильно, от всего сердца. Мы видали многих из них, которые пошли в монахи, покинув мир, и являли подвижничество и добродетели, испрашивая у Бога милости для своих неверных родителей, которые произвели их на свет в прежней вере. Нас приводили в сильное удивление упомянутые мальчики, кои ловкостью и хитростью далеко опережают московитов, значительно превосходя их в этом: когда мы, бывало, спрашивали их чрез драгомана о каком-нибудь деле, они отвечали: «мы ничего не знаем», между тем как сердце их было полно знанием этого. При покупках мы часто одерживали верх над взрослыми людьми, но эти мальчики оставляли в дураках нас, и мы были против них бессильны. Один еврей, (по происхождению) от отцов и предков (евреев), принявший христианство, родом из Салоник, состоявший переводчиком по греческому и турецкому языкам при вратах царя, (автор употребил это выражение в соответствии с турецким Баб али, Высокая Порта.) говорил нам, что евреи превосходят все народы хитростью и изворотливостью, но что московиты и их превосходят и берут над ними верх в хитрости и ловкости.

Базар в этом городе бывает по средам и пятницам круглый год; на него съезжаются из всех деревень и составляют рынок для купли-продажи, при чем открываются и все ряды. Базар происходит на этой площади и здесь бывает невозможная теснота от большого скопления народа. Покупают и продают все, потребное человеку, беспрепятственно. Если случится в среду или пятницу господский или (другой) выдающийся праздник, то лавок не открывают и не бывает торговли до окончания обедни.

 

Похожее изображение

 

ГЛАВА II.

Москва. — Описание Кремля, Китай-города и Белого города. Земляной вал. Наказание шпиона.

Что касается вида крепости царского дворца, то, как мы сказали раньше, она окружена большим рвом, по краям которого с обеих сторон идут две стены с зубцами, а за этими еще две очень высокие стены с башнями. Крепость имеет пять ворот, и каждые ворота в своем проходе имеют 4-5 дверей и непременно решетчатую железную дверь, поднимаемую и опускаемую посредством ворота. Над большими царскими восточными воротами снаружи находится образ Господа Христа, стоя благословляющего: Его нижнее одеяние голубое с золотыми разводами, а верхнее — бархатное так же с золотом. Этот образ называют Спас, т. е. Спаситель, Смоленский; именно так Он явился их святым Зосиме и Савватию. Изнутри ворот, со стороны дворца, образ Девы на престоле с московскими архиереями в молении перед Ней. Над воротами возвышается часовая башня — огромное строение. На вторых воротах снаружи образ св. Николая, который держит в правой руке обнаженный меч, а в левой этот город, ибо он избавил его от злобы неверного Тамерлана, о чем мы потом расскажем. Эти ворота называются Никольска фрата, т.е. ворота св. Николая. С внутренней их стороны образ Господа, пред коим в молении предстоит св. Леонтий со своими содругами, архиереями Ростова. Третьи ворота с огромным укреплением, ибо здесь ров очень глубок и воды много. У этих ворот длинный мост, в начале которого со стороны города огромная башня, служащая защитой как воротам, так равно и мосту. На мосту с обеих сторон также две стены с зубцами. Снаружи, на воротах упомянутой башни, стоит образ царя Константина, а над внутренними воротами образ царя Владимира. Что же касается ворот Кремля, то изнутри их образ Владычицы Платитера (Знамения): вокруг Нее небеса, ангелы и четыре евангелиста. Над этими воротами высится громадная башня, в коей находятся вторые железные часы; их бой слышат живущие с западной стороны Кремля, потому что часы помещены высоко. Так как эта башня и ворота возвышаются значительно, то подъем по упомянутому мосту весьма велик. По причине того, что насупротив этих ворот, внутри (Кремля), находится подворье (монастыря) св. Троицы, где постоянно пребывает его келарь, над воротами помещена икона Троицы: Авраам, Сарра и трапеза. Четвертые ворота, возвышающиеся над царскими цветниками и садами, находятся с юго-западной стороны Кремля; на них образ Иоанна Крестителя. Пятые ворота, на южной стороне Кремля, имеют изображение Самарянки и Господа Христа у колодца: их называют Фодали фрата, т. е. Водяные ворота, ибо чрез эти ворота ходят брать воду из реки Москвы, протекающей подле них; ими же проходят в день Крещения и 1-го августа для совершения водосвятия. Так как эта сторона, обращенная к реке, составляет край города, то имеет так же четыре стены и огромную башню снаружи ворот. Напротив них, по ту сторону реки, находится много садов, принадлежащих царю, и обширная площадь для конницы с бесчисленным множеством пушек, разложенных на ней одна подле другой для украшения; некоторые из них тройные с тремя казенными частями; здесь идет дорога в Калугу и Путивль.

 

Похожее изображение

 

Внутри Кремля прежде не было воды, и для царской кухни воду доставляли посредством черпальных колес из упомянутой реки, но во дни нынешнего царя приехал один франк из немцев и соорудил на берегу реки огромную башню, куда провел воду посредством колеса, устроив колеса и приспособления, для того чтобы поднимать воду ночью и днем без всякого труда и снабжать ею царский дворец для всяких потребностей. Он выкопал 4-5 огромных колодцев, выстроил над ними куполы, (провел) трубы и желоба и сделал снаружи железное колесо: если понадобится вода, повертывают колесо одной рукой и вода течет в изобилии, когда это нужно. Вот что находится вокруг царских палат снаружи, что мы видели собственными глазами, а что внутри, того мы не знаем: чужестранец, хотя бы он был сам Христос, отнюдь не допускается внутрь их. Вот описание царской крепости.

Что касается второй городской стены, то она начинается от угловой башни крепости с восточной стороны, на берегу Москвы-реки, а другой конец идет от другой угловой башни вдоль другой реки. Эта стена находится с восточной стороны крепости, окаймляет вышеупомянутую большую площадь и все ряды и имеет семь ворот: двойные у моста через реку, двойные же насупротив них у конца площади, в самом начале другого моста чрез другую реку и озеро; остальные трое ворота одиночные. Каждые ворота имеют снаружи и изнутри образ, именем которого называются: на одних образ Богородицы, (известной) под именем Казанской; на других — образ Марии Египетской, на третьих — образ св. пророка Илии; на остальных воротах другие иконы.

 

Похожее изображение

Третья стена города известна под именем Белой стены, ибо она выстроена из больших белых камней; ее построил царь Василий, (Она построена при царе Феодоре Иоанновиче.) сын в Бозе почившего царя Ивана. Две же первые стены кирпичные. Эту стену он вывел с южной стороны Кремля по берегу реки и кругом города. Она больше городской стены Алеппо и изумительной постройки, ибо от земли до половины (высоты) она сделана откосом, а с половины до верху пикета выступ, и (потому) на нее не действуют пушки. Ее бойницы, в коих находится множество пушек, наклонены книзу, по остроумной выдумке строителей: таких бойниц мы не видывали ни в стенах Антиохии, ни  Константинополя, ни Алеппо, ни иных укрепленных городов, коих бойницы идут ровно, (служа) для стрельбы над землею вдаль; а из этих можно стрелять во всякого, кто приблизится к нижней части стены, и это по двум причинам: первая, что стена непохожа на городские стены в нашей стране, снизу до верху ровные, легко разрушаемые, но она, как мы сказали, с откосом, а бойницы одинаково наклонены к низу стены. Конец этой стены доходит до угла второй стены. Таким образом, эта белая стена окружает край города с западной стороны Кремля и большую часть города с востока и с севера, ибо город имеет протяжение с востока на запад, и (с этой стороны) окружен двумя стенами; с юга же, где его защищает великая река Москва, идет одна стена. В белой стене более пятнадцати ворот, кои называются по именам различных икон, на них стоящих. Все эти надвратные иконы имеют кругом широкий навес из меди и жести для защиты от дождя и снега. Перед каждой иконой висит фонарь, который опускают и поднимают на веревке по блоку; свечи в нем зажигают стрельцы, стоящие при каждых воротах с ружьями и другим оружием. Во всех воротах имеется по нескольку больших и малых пушек на колесах. Каждые ворота не прямые, как ворота Ан-Наср и Киннасрин в Алеппо, а устроены с изгибами и поворотами, затворяются в этом длинном проходе четырьмя дверями и непременно имеют решетчатую железную дверь, которую спускают сверху башни и поднимают посредством ворота. Если бы даже все двери удалось отворить, эту нельзя открыть никаким способом: ее нельзя сломать, а поднять можно только сверху.

Похожее изображение

 

Что касается великого земляного вала, похожего на огромные холмы и имеющего рвы изнутри и снаружи, то он окаймляет всю городскую стену, и между ним и ею заключается большое пространство. Его построил патриарх Филарет, дед нынешнего царя. (Окружность его тридцать верст. Он неприступнее всех каменных и кирпичных стен, даже железных, ибо против них непременно найдется какое-нибудь средство: мина, разрушение, падение, а земляной вал ничем не возьмешь, потому что пушечные ядра в него зарываются.

Вот точное описание города Москвы и ее стен, как мы их видели собственными глазами, бросая на них взоры украдкой, ибо стрельцы, стоящие у каждых ворот, как только заметят, что кто-нибудь пристально смотрит на стену или пушку, лишают его жизни, хотя бы он был из их же народа. На этой неделе схватили   одного из таких, заметив, что он ходит и рассматривает городские стены, и представили его визирю, раздели догола и обвели по городу со связанными руками, при чем за ним шел палач с кнутом из бычачьих жил, непрестанно крича, что это шпион и что таково ему возмездие, и бил его до полусмерти. Мы видели его спину и плечи — зрелище, от которого сердце сжимается, ибо тело было изорвано и отваливалось клочьями, а кровь текла рекой. Под конец он лишился жизни, ибо после этого истязания его бросили голого в тюрьму, где он замерз и умер.

Вследствие множества домов и жителей в этом городе, есть дома и дворцы даже за городской стеной и валом, и быть может больше чем внутри (стен), ибо люди везде любят открытые места. Много раз, когда мы отправлялись с нашим владыкой патриархом за город, в одну из четырех сторон города, в санях или в карете, я замечал по франкским часам, которые имел в кармане, что от нашего местожительства, т. е. монастыря внутри Кремля, в средине города, до земляного вала более часа езды, а пешеходу потребуется, вероятно, больше полутора часов; таким образом, протяжение этого города от запада к востоку, как определил я, убогий, три полных часа ходьбы. Деревни, примыкающие кругом к городу, бессчетны и находятся от него в расстоянии одной, двух, трех и семи верст: они были видны нам изнутри города. Прежде многие из этих близких к городу деревень принадлежали вельможам государства, но нынешний царь взял их в свою собственность, и не только в этом городе, но и во всех областях своего государства, установив царский закон, в силу которого деревни ближе семи верст от города принадлежат царю, а дальше вельможам. 

Картинки по запросу АНТИОХИЙСКОГО ПАТРИАРХА МАКАРИЯ

 

ГЛАВА III.

Москва. — Предосторожности от пожаров. Устройство пожарной части. Два боярина из турок. Сведения, сообщенные ими, о приказах, областях и доходах.

Возвращаемся (к рассказу). Для службы при дворе и его надобностей назначен великий субаши, (Субаши – полицейский офицер.) который постоянно, день и ночь, оберегает дворец от пожара, а в городе поставлен другой субаши, который объезжает его ночью и днем, из опасения пожара.  В это лето они запечатали лежанки и печи, кои открывают только по четвергам, чтобы жители могли испечь в них хлебы. Всякого, у кого заметят дым, выходящий из дома, тащат, бьют, заключают в тюрьму и берут с него большой штраф. Вся эта строгость существует ради (предупреждения) пожаров, и эта мера весьма стеснительна. Когда варят кушанье на открытом дворе, то боятся, чтобы ветер не разнес огонь, и не загорелись окружающие дома, ибо все дома в этой стране, как мы сказали, деревянные. Жизнь их очень мрачна, подобно как в Константинополе и его округе, даже хуже, ибо много раз по ночам случался большой пожар: куда было бежать им, бедным обитателям этих домов и кварталов, и что делалось с их вещами? По этой причине (жители) каждой улицы держат свои сундуки в своей каменной церкви, из опасения подобного (бедствия). Если случится пожар ночью или днем, из того квартала (где пожар) дают об этом знать: спешат на колокольню и бьют в колокол об один край, чтобы услышали сторожа, находящиеся постоянно на кремлевской стене; именно: с четырех сторон кремлевской стены над каждыми воротами есть деревянная палатка, вроде келейки, господствующая высоко над окрестностями; там висит большой колокол, обращенный к одной из сторон города. Сторожа наблюдают постоянно летом и зимой, поочередно, ночью и днем, и как только заметят огонь, хотя бы за земляным валом, сильно звонят в колокол об один край, причем колокол издает весьма неприятный звук. Услышав его звон, все ратники, находящиеся в той стороне, тотчас узнают, где пожар, спешат с секирами и кирками, разрушают все, что кругом пожара, и тушат его. Если пожар велик, является и народ, а кто поленится и не придет, тот подвергается строгому наказанию от субаши и большому штрафу. Летом, как мы заметили, пожаров бывает больше чем зимой, ибо зимой дома покрыты снегом, а летом от солнечного жара они как спички (легко воспламеняются).

Картинки по запросу старый кремль

 

Эти двое субашей — родные братья, родом турки из области Румелии, дети одного из тамошних пашей. Впоследствии мы близко познакомились с ними, и между нами возникла большая дружба. Они знают греческий, турецкий и персидский языки. Они рассказывали нам, что отправились с визирем Хосров-пашой в поход на Багдад вместе со своим отцом, который был пашой румелийским. Когда визирь был разбит и отец их убит, кизилбаши (персияне) взяли их в плен, и они сделались самыми приближенными слугами шаха. Непрестанно ухищряясь, они наконец бежали от него и в пятнадцать дней, с быстротою гонцов, (находясь в пути) день и ночь, прибыли в Грузию к Теймураз-хану. Оттуда они проехали в Молдавию, где их окрестил в Бозе почивший Феофан, патриарх иерусалимский, согласно их желанию и просьбе, и они получили высокое назначение у царя, а именно: когда царь узнал о них, Феофан отправил их с письмами к покойному Михаилу, отцу нынешнего царя. Он обрадовался им, возвел их на высокую степень и назвал по их сану князьями, т.е. сыновьями бея, ибо цари обычно не оставляют втуне ничьего происхождения. Одного из них зовут князь Анастасий, а другого князь Феодор. Они часто прихаживали к нашему владыке патриарху, и мы заметали в них набожность, усердие к молитве и уменье читать по-русски больше, чем у верующих. Они несколько раз принимали нас в своих дворцах и сообщали нам о многом, но не хотели говорить по-турецки, ни читать на этом языке, ибо приснопамятный патриарх Филарет, дед нынешнего царя, как они говорили, заставил их поклясться на Евангелии, что они не будут говорить и читать по-турецки, дабы снова не оскверниться. Это малая часть из виденных нами чудес нашего века. На вопросы наши, они сообщили нам о числе стрельцов, составляющих стражу Кремля: таковых, по их словам, 600 человек, и они сменяются ежедневно. Они сообщили нам, что внутри и вне Кремля есть около семидесяти приказов, т.е. диванов, по всем делам и тяжбам: несколько приказов (по делам) о наследствах, приказ для монахов и монастырей, приказ для конницы, приказ стрелецкий, несколько приказов для разного рода чинов правительственных и военных, наподобие военных судей (Кади-аскер, военный судья, занимает место после шейх-уль-ислама. В настоящее время таких судей два: один для Европейской, другой для Азиатской Турции.) и иных; приказ для взимания государственных доходов, приказ для расходов, приказ по выдаче жалованья, приказ для послов и всех приезжих чужестранцев; в таком роде все семьдесят приказов. Всякий у кого есть какое-нибудь дело, отправляется в соответственный приказ, который и рассматривает его дело без затруднений и хлопот. Таково у них устройство.

Похожее изображение

 

Они рассказывали нам, что у царя двенадцать визирей; если один из них отсутствует, другой не может занять его место, и оно остается праздным. Они сообщили нам, что у царя есть семь областей, из коих в каждую он посылает двух визирей, называемых воеводами: первая — город Киев, т. е. вся страна казаков, которая еще в древности была в зависимости от Москвы; теперь она (опять) стала подвластной царю, и он назвался царем Великой и Малой России и патриарха назвал так же; вторая область — Новгород, третья — Астрахань, четвертая — Казань, пятая — Сибирь, шестая — Псков, седьмая — Архангельск. Вот эти семь областей, из коих в каждую царь посылает по двое воевод. Меньших областей мы не знаем. А низшие воеводы подобны правителям больших санджаков (Часть пашалыка.) и окружным судьям: не казнят смертью и не приводят в исполнение приговоров, как только по докладе царю, в самых маловажных и незначительных делах, даже по отношению к ворам. Число этих воевод более 1.500. Такое (воеводство) составляют область Коломны, заключающая более тысячи (Так в обеих наших рукописях. В английском переводе: более двух тысяч.) селений, и Кашира, область которой содержит более тысячи селений и меньше коломенской. Каждый из этих воевод имеет под свою властью более двух тысяч селений, а наименьший из них — тысячу. Так сообщили нам братья. Жители в каждой области исчислены по спискам, и никто не может выселиться без разрешения воеводы. Эти области принадлежат царю; города же, пожалованные издревле государственным сановникам, бессчетны. Когда мы были в Коломне, к нам приезжал один из сельских священников этой области и сообщил, что в их селении свыше 20.000 душ и что из них, во время моровой язвы, умерло более 8.000. Высчитали также, что умерших в Коломне было более 20.000. Так многолюдны эти благословенные страны!

Похожее изображение

 

 

Некоторые из греков рассказывали нам, что ежегодный доход турок — 24 миллиона золотом (миллион = десять раз сто тысяч), и эту сумму они вымогают неисчислимыми беззакониями; а ежегодный доход московского царя, как сообщали (братья), по закону, справедливости и правильно (собираемый), составляет 36 миллионов. Все это получается от торговли пшеницей и рожью, которые продают во все франкские земли, и от перечеканки пиастр-реала в ходячие копейки (монеты). Мы взвешивали и находили каждый пиастр-реал равным 62 или 64 копейкам, а стоимость реала 50 копеек; прибавка идет в пользу государства. Третий  (источник) дохода — выкуривание водки, ибо винокуренные заводы во всем государстве принадлежат царю. Выкуривают (водку) ночью и днем в удивительных заводах, коих большая часть находится на берегу рек. Вся их водка получается из размоченной в воде ржи, из которой делают хлеб. Никто, ни из вельмож царства, ни из простолюдинов, не смеет выкуривать водку в доме, но все покупают ее из казенных винных лавок. Каждое ведро обходится в 30 коп., а продается за 100 или 120 коп.; эта прибыль тоже идет в пользу государства. Ведро содержит около 8 стамбульских ок. Царь получает большие суммы от таможни в Архангельске. Эти миллионы правительство собирает законным путем.

Вот что мы узнали от тех двух братьев за верное; кроме них, никто не сообщал нам тайн государства, ни из московитов, ни из драгоманов, ибо со всех взята клятва на кресте и Евангелии никому никогда не сообщать их тайн.

ГЛАВА IV.

Москва — Календарные сведения. Служение патриарха Макария. День именин царевны Ирины. Обилие ставленников. Служения и крестные ходы.

Обозначение часов в стране московитов в течение 12 месяцев, как мы это выписали из их синаксаря.

Восьмого сентября день и ночь бывают равны; 24-го день бывает 11 часов, а ночь 13. 10-го октября день бывает 10 часов, а ночь 14; 26-го день 9 часов, а ночь 15. Ноябрь они не считают, потому что он остается без перемены. 11-го декабря день бывает 8 часов, а ночь 16; 27-го день 7 часов, а ночь 17. Первого января день бывает 8 часов, а ночь 16; 17-го января день 9 часов, а ночь 15. 8-го февраля день 10 часов, а ночь 14; 18-го день 11 часов, а ночь 13. 6-го марта ночь и день равны; 22-го день 13 часов, а ночь 11. 7-го апреля день бывает 14 часов, а ночь 10; 23-го день 15 часов, а ночь 9. 9-го мая день 16 часов, а ночь 8; 25-го день 17 часов, а ночь 7. Июнь месяц они так же не считают, потому что он остается без перемен. 6-го июля день бывает 16 часов, а ночь 8; 22-го день 15 часов, а ночь 9. 7-го августа день 14 часов, а ночь 10; 23-го день 13 часов, а ночь 11. Конец.

Похожее изображение

 

Возвращаемся (к рассказу). В понедельник Пасхи наш владыка патриарх служил обедню в большой летней церкви  монастыря, что в честь свв. Афанасия и Кирилла, патриархов Александрийских. Также служил в ней во вторник, среду и четверг. В пятницу пригласил его патриарх Никон, и они вместе служили в соборе по случаю памяти св. Ионы, который был третьим митрополитом московским после Петра и Алексия. По окончании обедни, совершили, по обыкновению, мнимосинон (молебен) святому. Мы пошли с патриархом к нему за трапезу, которая обычно бывает у него, всякий раз как случится память кого-либо из московских архиереев. Посредине был поставлен стол для нищих, увечных и слепых. Патриарх непрестанно раздавал всем присутствующим блюда с кушаньем и чаши с напитками до конца (трапезы). Встали, воздвигли Панагию, и мы возвратились в свой монастырь.

В субботу пасхальной недели, в Новое (Фомино) воскресенье, в понедельник и вторник наш владыка опять служил в той же церкви и посвятил четырех священников и диаконов. Первого мая день стал 16 часов. Накануне 2-го мая зазвонили в колокола патриархии в четвертом часу ночи, а потом в прочих монастырях и церквах, и совершили торжественную всенощную по случаю памяти св. Афанасия, патриарха Александрийского, в честь коего, как мы упомянули, соборная церковь монастыря, так как они его очень почитают. Когда мы вошли в нее, была отслужена полунощница, а затем прочли часть из жития святого. [После этого начали утреню. При каждой кафизме из Псалтыря они садились и прочитывали часть из жития святого. Во время полиелея принесли нашему владыке патриарху множество свечей, и он роздал их присутствующим. После Евангелия, при начале канона, дьякон вышел со свечой, а священник с кадильницей кадил, и при девятом часе зажгли свечи. Во время Достойно есть, в конце канона, певчие собрались на средину и все вместе пропели, по их обычаю, Слава в вышних Богу]. Мы вышли только при заре. После третьего часа дня пошли к обедне, и когда облачился наш учитель, мы совершили сначала царский молебен, а затем водосвятие, по окончании которого игумен принес сосуды из воска, наподобие бутылок, и наш учитель наполнил их для него святой водой, дабы он раздал их вместе с просфорами и иконами прежде всего царю и всему его дому, а затем патриарху и боярам, ибо такой обычай существует, как мы сказали раньше, во всей этой стране: в каждом монастыре и в каждой церкви, составляющей кафедру архиерейскую, делают то же. Закончили обедню рукоположением священника и диакона. Также на другой день наш учитель служил и рукоположил священника и диакона.

Картинки по запросу старый кремль

 

Пятого мая, когда была память св. Ирины, ударили в великий колокол и совершили большое торжество во всех церквах не только в этом городе, но и во всей стране московской, по случаю именин старшей сестры царя, руководительницы его, Ирины, ибо она родилась в этот день. Рассказывали нам о ней, что она образована, знакома с логикой и философией, мудрая и рассудительная; она именно руководила царем, пока он не пришел в совершенный возраст, ибо при воцарении своем он имел 18 лет (В английском переводе: 12. Как известно, Алексею Михайловичу было тогда 16 лет.) от роду. Многократно она просила у него (позволения) постричься, но он не пускал ее. Он весьма уважает ее и слушает ее советов, исполненных мудрости. Для нее отслужили молебствие с многолетием. Если бы царь был в Москве, то устроил бы у себя трапезу. Патриарх Никон вместе с архиереями служил для нее в соборе, а наш владыка патриарх в церкви монастыря, при чем рукоположил священника и диакона, ибо по причине большой смертности священников во время моровой язвы стали являться из всех захолустий (ставленники) с просьбами о посвящении. Их было такое множество, что патриарх и состоящие при нем архиереи, вместе с архиепископом сербским, не успевали рукополагать, так что он присылал их и к нашему владыке патриарху; но и мы едва успевали. Среди семи патриарших приказов есть, как мы сказали, один, назначенный для посвящений: когда набиралось двадцать, тридцать человек (ставленников), представивших свои бумаги казначею патриарха, который состоит судьей в этом приказе, он докладывал их прошения патриарху, и последний, прочитав прошения, выходил к ставленникам с книгой: кто не умел прочесть, того он прогонял, а кто читал хорошо, у того на бумаге делал помету. Надписывал (также) следующее: «такого-то дня, месяца и года я послал подателя этой бумаги к нашему брату, патриарху Антиохийскому, для рукоположения». После рукоположения наш владыка патриарх делал на бумаге надпись, и (новопосвященный) отправлялся к упомянутому казначею, чтобы он внес его имя в книгу. Каждый священник платит, смотря по своему состоянию, прежде всего патриаршему казначею, его подчиненным и писцам, а также людям архиерея, который его рукоположил. Видя, что приближенные и  дьяконы архиерея явно берут (деньги) со ставленников, стали брать и мы. Некоторые из рукоположенных тратили более десяти динаров, иные — менее.

 

Возвращаемся (к рассказу). [В воскресенье Жен мироносиц, в понедельник и вторник наш владыка патриарх опять служил в монастырской церкви и посвятил трех священников и диаконов]. В среду, в Преполовение Пятидесятницы, ранним утром стали ударять в великий колокол, делая одиночные удары, и в прочие колокола по порядку, для того чтобы собрались городские священники со своими иконами в собор, ибо Преполовение у них большой праздник, подобно Пасхе. Было совершено торжественное служение. Патриарх облачился с архиереями и всеми священниками, и они вышли большим крестным ходом, при звоне во все колокола, за крепость. Дойдя до места молебствий, взошли на него и отслужили царский молебен. Так как в этот же день, 9-го мая, приходилась память перенесения мощей св. Николая, Ликийского чудотворца, из города Миры в город Бари, что в стране немцев (Австрии), то совершенно было еще большее празднество, по причине великой любви их к этому святому. Праздник в память перенесения этих мощей содержится в книгах только у них и у казаков. Патриарх, по возвращении из крестного хода, отслужил обедню в соборе, а один из архиереев служил в церкви святого (Николая), что близ дивана. В этот вечер и на другое утро было совершено большое празднество по случаю памяти св. Христофора с собачьим лицом, и один из архиереев служил в новой церкви во имя его, находящейся близ собора. [Что касается нашего владыки патриарха, то он служил каждый день от воскресенья Самаряныни до воскресенья Слепого и посвятил десять иереев и диаконов].

В шестой понедельник (по Пасхе), 21-го мая, совершили большое празднество с крестным ходом, как в день Преполовения, по случаю праздника Божией Матери, именуемой Владимирской, — (Владимир) это один из (русских) городов, где раньше скрывалась Ее икона, явилась и совершила много чудес. Ей установлен праздник в этот день. Патриарх со своими архиереями, всеми настоятелями монастырей, священниками столицы и с (жителями), мужчинами и женщинами, пошел в монастырь в честь Ее. Там отслужили обедню и возвратились только после полудня. Обыкновенно, в дни подобные этому, торговые заведения в городе открываются только после крестного хода и обедни, как мы об этом сказали раньше. В среду перед Вознесеньем наш учитель служил в монастырской церкви [рукоположил священника и диакона] и дал разрешение служить четырем священникам из страны ляхов, совершив над ними положенный чин, и препоручил их одному из монастырских Иереев, дабы он обучил их, в течение нескольких дней, чину проскомидии и литургии.

В четверг Вознесения московский патриарх пригласил нашего учителя, и они вместе служили обедню в церкви женского монастыря, что насупротив нас, где, как мы сказали, находятся гробницы всех цариц. Сюда собрались все знатные люди столицы со своими женами. Монастырь в честь этого праздника. После обедни игуменья поднесла в церкви патриархам позолоченные иконы Вознесения; их послали также царице и всему царскому дому.

В пятницу, субботу и воскресенье после Вознесения наш учитель служил в монастырской церкви и рукоположил трех пресвитеров (кусус) и диакона. В этой стране не знают названия хури и только настоятели монастырей возлагают палицу, прочие же нет; и ни в Греции, ни в Молдавии, ни в Валахии, ни в стране казаков не знают степени хури и не возлагают палицы, кроме настоятеля монастыря, дабы он отличался от священников (каhанат): напротив все мирские священники — простые пресвитеры (кусус). Поэтому, мы заметили, что греки также порицали и осуждали нас за незнание обрядов и устава, так как все священники нашей страны суть хури и все носят палицу. (На Востоке не всякий с получением степени священства (каhнўт; одного корня с каhин – священник; иерей, во мн.ч. каhанат) получает и право исповедовать: это право, обыкновенно, дается особенно, причем священник получает палицу и называется тогда хури; до тех пор он киссис, во множ. ч. кусус. – Мы решились передать это последнее слово через «пресвитеры» (условно отличая здесь это название от «священники», которым мы переводим слово каhанат). Некоторым основанием для этого выбора послужило нам то, что, например, при переводе посл. Иак. 4, 14: «да призовет пресвитеры церковные», у арабов стоит кусўс; наоборот в тексте: «Ты есисвященник вовек по чину Мелхиседекову» (Евр. 5, 4) стоит слово кahин.)

В четверг пред Пятидесятницей московский патриарх опять служил обедню в церкви женского монастыря. С вечера, а также и после обедни, совершили поминовение по всем скончавшимся царицам, погребенным в этом монастыре. В субботу пред Пятидесятницей служили в церкви Архангела и также совершили поминовение, с вечера и после обедни, по всем князьям и царям московским, в ней погребенным, со времени обращения их в христианство.

ГЛАВА V.

Москва. — Троицын день. Рукоположение епископа Коломенского. Подарки новопоставленного архиерея. Власть архиереев.

В день великой Пятидесятницы было совершено весьма большое торжество, при звоне в великий колокол; а после обедни звонили во все колокола, по случаю молитвы с коленопреклонением, потому что ее совершают в это время. Наш владыка патриарх служил в монастырской церкви, где также звонили в колокола после обедни. Каждый из присутствовавших в церкви принес с собою пучок листьев дерева, похожего на лавр; их разбросали по полу церкви и алтаря, чтобы на них становиться на колена. Еще накануне крестьяне привезли множество возов с этими деревьями и продавали по всему городу, и все жители покупали их для своих церквей.

Картинки по запросу старый кремль

 

В этот день патриарх Никон рукоположил нового епископа для Коломны, на место заточенного, (Павла Коломенского, известного противника нововведений Никона.) который был еще жив. Обычай при рукоположении архиереев таков: буде патриарх пожелает, он избирает, кого ему угодно, а не то устраивает жребий для двенадцати лиц, коих имена пишутся на бумажках; бумажки прикрепляют к свече и кладут ее на престол. После совершения в течение трех дней литургий, призывают маленького мальчика: чью бумажку он вынет, тот и выбран. По избрании, назначают к нему четырех человек, одетых в красное суконное платье с широкими рукавами; на головах у них высокие шапки, а в руках палки; их называют халдеями, (Эти «халдеи» были, как известно, действующими лицами в церемонии «Пещного действа», которое было отменено патриархом Никоном.) т.е. они представляют людей Навуходоносора, когда он хотел сжечь трех отроков в Вавилоне. Мы не могли узнать, по какой причине эти люди ходят вместе с избранным пред его рукоположением, в течение трех дней, дабы всякий, кто видит его, знал, что он имеет быть рукоположенным в архиереи. Говорят, что когда царь находится в Москве, то в день рукоположения бывает великое торжество. При этом рукополагаемый несет большие расходы: для царя ставят высокий трон против патриаршего (облачального) места в притворе, и рукополагаемый, на свой собственный счет, доставляет красное сукно для покрытия трона до самой земли кругом, а также настилает для царя дорожку из тяжелой парчи от трона до южной двери алтаря, и с двух сторон дорожки из другой материи для прохода государственных сановников; от патриаршего же облачального места до царских дверей расстилает фиолетовый или черный бархат, а с двух сторон дорожки из зеленого сукна для архиереев. При наступлении времени Малого входа, когда патриарх входит в алтарь, все попирают эти материи, и царь, сойдя с упомянутого трона, в короне и в царском одеянии, исключительно назначенном для подобных дней, проходит по парче и становится на своем царском месте. По окончании рукоположения, парча и красное сукно берутся для царя, материя идет сановникам государства, бархат в пользу патриарха, а зеленое сукно протопопу и служителям собора. Если рукополагаемый найдет эти материи в лавках, хорошо; а если нет, то берет из царской казны, уплачивая их стоимость. После посвящения, четыре халдея в том же наряде опять ходят с ним в течение трех дней, при чем его сопровождают три боярина от царя. Они сажают его на лошадь, с крестом в правой руке, и обвозят его в первый день кругом Кремля внутри, дабы он благословил его; на второй день обвозят его вдоль второй городской стены, а на третий день — вдоль третьей стены, дабы от него, как от вновь рукоположенного, весь город получил благословение. Затем он подносит подарки, сначала царю; вот их перечень: во-первых, икону имени своей кафедральной церкви, в серебряно-вызолоченной ризе, и большую серебряно-вызолоченную чашу; ежели архиерей, подобно этому епископу, имеет небогатую кафедру, то подносит царю в чаше 100 золотых динаров; затем, один сорок соболей во сто динаров и куски парчи, бархата, атласа, камки и других материй; если он митрополит или архиепископ, то подносит больше, смотря по состоянию своей кафедры. То же подносит царице, но в половину: икону; меньшую чашу с 50 динарами, сорок соболей в 50 динаров и несколько кусков материй. Подносит подарки также царевичу, хотя бы он был дитя, ибо, по отъезде ныне царя в поход, царские указы выходили не иначе, как от имени царевича Алексея, сына царя Алексея, и все тяжбы и судебные дела велись его именем; даже письма, которые царь присылал своему наместнику, были адресованы на имя царевича, благополучного сына его, а не на имя наместника. Так и все воеводы и правители городов присылали свои письма на имя его благополучного высочества — да сохранит его Бог! Какой это благословенный плод! все государства прибегают к нему за помощью и шлют ему свои благожелания. 

Картинки по запросу АНТИОХИЙСКОГО ПАТРИАРХА МАКАРИЯ

Патриарх Никон

 

Возвращаемся (к прерванному рассказу). Архиерей подносит дары также трем сестрам царя и трем его дочерям, ибо каждая из них, хотя бы была ребенком, имеет свою отдельную казну. Кончив раздачу им подарков, он поднес дары, подобные царским, патриарху, а также одарил всех его приближенных, находившихся в (Москве) архиереев, архимандритов, священников и дьяконов. Равным образом он обходил всех государственных сановников и подносил им дары, смотря по их сану; затем поднес дары трем боярам, которые ходили с ним три дня по городу, каждому по его степени: динары, соболя и материи, а тем, которые пониже, куницу. Такие расходы несет архиерей в этой стране; епископу, как этот (Коломенский), не хватит 3000 динаров, а другим даже и 6000, как мы достоверно узнали.

Поистине, архиерей в этой стране есть важнейший правитель, коему подчиняется воевода. В его руках имущество церкви и ее сокровища. Но над ним есть блюстители и полномочные, кои сообщают о нем все в подробности. Три раза в году он приезжает (в Москву) для поднесения подарков: на праздники Рождества и Крещения, на праздник Пасхи и в праздник своей церкви. При этом требуются большие расходы и много трат, ибо епископ, как этот (Коломенский), имеет при себе священников, дьяконов, монахов, анагностов, иподьяконов, певчих, чиновных лиц, поверенных, служителей и ратников, более ста человек; ежедневно они едят и пьют на его счет и два раза в год, летом и зимой, получают жалованье и одежду. Сочти, сколько нужно на них расходов! Если случится, что царь отправляется в поход, как в нынешнем году, то он налагает на архиереев обязанность доставить людей, провизию и прочее, смотря по средствам каждого из них. Таково следствие хорошей распорядительности в этой стране. Архиереи и настоятели монастырей пользуются только титулом, а что касается богатств, то все они находятся в распоряжении царя — не так, как было при Гераклии, царе греческом, который, идя войной на персов, взял из церквей все сосуды и перелил их (в монету), за неимением денег в государственной казне. Здесь же управление вот какое: столько тысяч войска и миллионов расхода (потребовалось), и царь лично участвует в походе, который длится уже два года, а еще не открывали ни одного из казнохранилищ, но все получают от архиереев, монастырей и других. Какой же смысл имеют ходячие в нашей стране речи, что христиане не умеют править государством? Да, мы и греки не умеем управлять: это нам не по силам, как сказал один из знающих людей у нас: «Какое сравнение между плохим управлением греков и ослеплением их очей и сердец — [ибо, в эпоху своего могущества, они позволили туркам выстроить крепость в заливе Черного моря (эту крепость мы сами видели), пока, при помощи ее, те не покорили их, уничтожив их царство] — и здешним уменьем управлять, так что иностранцу невозможно утаиться между ними, ни шпиону проникнуть в их страну!» Чужестранцу, хотя бы он был патриарх, они не сообщают своих сокровенных тайн, и (так делают) не только вельможи, но и простолюдины и малые лети. Все это происходит от того, что они знают о случившемся с греками и о потере ими царства. Да расширит Бог их разум и уменье управлять еще более того уменья и разума, которые мы видели! Пусть никто не говорит, что христианам господство не подобает, ибо, кто не видел собственными глазами, тот, быть может, не поверит этим известиям и описанным нами превосходным качествам, но Бог свидетель, что я лжи не говорю и не взял с них взятку за то, что так хвалю их: я хвалю их ум и хорошее управление.

ГЛАВА VI.

Москва. — Поднесение редисок патриарху Макарию. Длинные летние дни. Летние жары и холодные напитки. Поминовение на «убогих домах».

Возвращаемся (к рассказу). Первого июня часы били 18 1/2 часов, и солнце не сходило с куполов соборной церкви и с купола высокой колокольни. День оставался таким только до 6 числа этого месяца, когда начал понемногу убавляться. В этот день царица, вместо царя, прислала, по их обычаю, нашему владыке патриарху маленьких редисок на блюде, т е. начатки новых плодов. Боярин, принесший блюдо, поднес его с такими словами: «царевич Алексий, сын царя Алексия, кланяется твоей святости, блаженнейший, и подносит тебе эти редиски, начатки новых плодов», и поклонился до земли. Наш учитель выразил царевичу, как подобает, свои молитвенные благожелания, сделав при этом также поклон, дабы вельможа так поклонился за него царевичу. Мы дали ему в подарок благовонного и алеппского мыла и платок, также и сопровождавшим его лицам, проводили его за двери и он удалился.

Похожее изображение

 

 

Что касается колокольного звона, начиная с Пасхи и далее до лета, то по причине долготы дня звонили к вечерне в двенадцатом часу (На Востоке счет суток (именно часов ночи) начинается с заката солнца; 12 часов спустя после заката начинается счет дня. В мае солнце заходит в Москве в 8 – 8 1/2 час.; следовательно, автор говорит здесь о звоне к вечерне, по нашему счету, в 8-м часу вечера, к утрени – в полночь, и к воскресной или праздничной утрени в 8 – 9 часов накануне с вечера, т.е. вслед за вечерней.) или ранее, ночью в четвертом часу, а к утрене   воскресений и праздников до или после первого часу ночи. Обрати внимание на эти порядки, посмотри, с какой поспешностью ходят они к службам в течение пятидесятидневных периодов, в летнее время вставая на молитву в полночь. А мы из-за этого испытывали горечь, стеснения и тяжкие труды, — не могши спать ночь, вследствие их обычая: они ложатся до заката солнца, чтобы встать ночью; мы же, по непривычке, не могли спать до ночи, как они. Не успевали мы заснуть, как приходилось вставать, а после службы мы уже не могли заснуть. Но на все воля Божия! Что касается положения солнца летом, то оно восходило, по обыкновению, с востока, но заходило не на западе, а на северо-(западе); таким образом мы с изумлением видели, как оно ходило кругом (по небу), не исчезая — по крайней мере ясный круг оставался в течение всей ночи, ибо, после того как часы били 18 1/2 часов, ночного мрака не наступало, а была заря и много света, и нам казалось, как будто это день. Мы нарочно выходили на монастырский двор, где бегло читали греческие книги — а ведь нет шрифта мельче греческого. Отблеск солнца проникал к нам внутрь жилища, и мы видели, как оно подвигалось от северо-запада к северу, пока поутру не достигало востока и не начинался день. О, чудо! где оно ходит ночью и к какому миру удаляется? Хвала Богу, сотворившему его! Да не сочтет никто лживыми наши слова! Бог свидетель, что мы так видели. Заметив, как мы дивимся этому, многие из тех, которые ездили на английские острова, т. е. в Англию, рассказывали нам, что, начиная от Архангельской пристани, по направлению к Англии, ночь бывает только 2 1/2 часа, да и то не ночь, а день, так как темнота бывает небольшая и солнце остается видно и светит; чужеземец не сумеет отличить ночи от дня. Таким образом куполы собора и церкви Благовещения ночью светились и блестели, будучи густо позолочены, особливо же купол высокой колокольни, которая, как мы сказали, видна со всех сторон на далеком расстоянии, по причине густой позолоты своего купола. О удивление! в июне и июле мы просиживали до 18-го или 17-го часа — на целые три часа дольше, чем в своей стране — пока не наступал вечер; а на нашей родине люди в это время уже спокойно спали: здесь был день, а там ночь. Хвала и слава в вышних Богу!

В сравнении с суровостью и силой холода и морозов зимой,  в декабре и январе, жара и зной в эти месяцы, июне и июле, бывает сильнее. Мы томились от зноя в своих комнатах, а московиты, от богатых до бедных, находились, со всеми своими бочонками напитков, в погребах на льду, который они набрали с рек в течение великого поста и наполнили им погреба. Продавцы рыбы также привозили ее не иначе как на телегах, наполненных снегом, в который она была зарыта, чтобы не портилась. По причине сильной студености их воды и напитков, которые держат летом в погребах, никто не мог вдоволь напиться, из опасения лишиться зубов.

Кончив об этом, возвращаемся к своему рассказу. В четверг по Пятидесятнице наш учитель служил обедню в монастырской церкви [и рукоположил священника и диакона]. У жителей этого города есть обычай в этот день, четверг по Пятидесятнице, отправляться за город с царем, царицей и патриархом для раздачи милостыни и совершения служб и поминок по всем умершим, утонувшим в воде, убитым, а также по (умершим) пришлецам, с полной радостью и весельем; все торговцы города и рынков переносят свою торговлю за город.

ГЛАВА VII.

Троицкий монастырь. — Выезд патриарха из Москвы. Остановки и ночлег на дороге. Царские путевые дворцы. Встречи патриарха под монастырем. Остановка в Клементьеве. Поднесение кушаньев и напитков от монастыря. Прием и встреча в монастыре. Торжественное служение в Троицком соборе.

Наш учитель еще раньше просил у патриарха, у царя и его наместников дозволения отправиться, по обычаю патриархов, на богомолье в знаменитый монастырь св. Троицы, чтобы отпраздновать там Пятидесятницу, т. е. храмовой праздник этого монастыря. Если бы царь был в Москве, то поехал бы туда на праздник с царицей, патриархом, со всеми боярами и людьми со всего округа московского, ибо там бывает великое торжество: посещение этого святого монастыря заступает у них место паломничества в Иерусалим ко храму Воскресения и ко всем (тамошним) святыням. Нам не пришлось провести там праздник (Пятидесятницы) и от царя не было до сих пор известий на этот счет, но сегодня уведомили нас, что мы можем отправиться туда завтра, о чем заранее было послано в монастырь известие. Сопровождать нас назначены были переводчик и важный сотник с десятью стрельцами. Нам привели подводы; московский патриарх прислал нашему учителю карету, а лошадей доставили с царских конюшен, дабы, как говорили, царь  также имел свою долю участия; две запасные лошади, из лучших царских коней, с двумя всадниками шли по обе стороны; всего было шесть лошадей. Снарядившись в путь, мы выехали из города в пятницу по Пятидесятнице, рано поутру, с десятью вооруженными стрельцами впереди. Я сидел, по обыкновенно, в карете против нашего учителя. Монастырь отстоит от города в 60 верстах. Когда мы, миновав земляной вал, выехали в открытое место, то заметили, что села и деревни шли непрерывно по всей дороге от столицы до монастыря, и между ними лежал наш путь. Мы ехали до вечера, сделав 50 верст. По выезде из города, два раза отдыхали у речек, чтобы освежиться, и прибыли в село, по имени Здфижни (Воздвиженское), принадлежащее царю, с обширным дворцом, садом и большим озером и с деревянной церковью, во имя св. Алексия, человека Божия. Тут мы ночевали, послав уведомление в монастырь. Большинство сел на этой дороге принадлежат царю; в каждом селе и деревне есть обширный деревянный дворец. Причиной (построения их) было то уважение, каким пользуется этот монастырь: говорят, что в Бозе почивший отец царя вместе с его матерью много раз ходили туда пешком из столицы; царь шел с боярами, а царица с их женами; такой же обычай и у этого царя и царицы. Поэтому-то с давнего времени построили по дороге эти многочисленные дворцы, чтобы проходить понемногу и отдыхать. Так как расстояние в 60 верст составляет один день езды, то пешком доходили до монастыря в три — четыре дня. Этот монастырь у них считается наравне с Иерусалимом, храмом Воскресения и всеми (тамошними) святынями. Всякий, кто сходит туда на богомолье, получает прощение грехов. Эти рассказы мы слышали много раз еще в своей стране.

Похожее изображение

 

Встав в субботу рано утром, мы проехали около восьми верст и, приближаясь к монастырю, увидели его куполы. Между тем от архимандрита, келаря, казначея и прочей братии были высланы люди, в сопровождении монастырских архонтов (Этим греческим словом автор обозначает, вероятно, светских чиновников, состоявших на службе монастыря.) и служителей, встретить нас на дороге. Они спросили о здоровье нашего владыки патриарха и поклонились ему до земли от лица пославших. После них встретили нас уполномоченные от архимандрита, келаря и казначея в экипажах, в сопровождении множества ратников. Сойдя с экипажей, они поклонились нашему владыке до земли, спросили о его здоровье и благоденствии и поздравили с приездом  от имени пославших; при этом поднесли ему большой черный хлеб, большую соленую рыбу и бочонок меда, т. е. хлеб-соль, по их обычаю. Затем простились с ним и уехали. Мы же, проехав, что оставалось до 10 верст, прибыли в большой посад, принадлежащий монастырю, по имени Климински (Клементьевский), и в его церкви отстояли обедню, ибо нас дожидались. Нам отвели помещение — но какое ужасное! мы чуть не сгорели от жара огня, разведенного в печах в июне месяце, из уважения к нам. Удивляться надо любви этого народа к огню зимой и летом! Вся цель хозяев этого дома была оказать нам почтение — но какое это плохое почтение! Мы вышли вон и нам беды не было, но наш владыка патриарх не мог показаться среди людей. Спустя немного времени опять явились те, которые встречали нас на дороге, и принесли с собой роскошную царскую трапезу из 50—60 блюд разнообразных, превосходных яств. Их несли монастырские служители, стрельцы. Вошел казначей, поклонился и остался внутри (дома), а его уполномоченные стояли вне вместе с писцом, который держал в руках список и читал: начал перечислением хлебов, а потом перечислял блюда с кушаньем по их сортам, выкрикивая громким голосом: «блюдо такое-то с такой-то рыбой» — одно за другим, с величайшей точностью и подробностями. Его вносили внутрь, и казначей подавал собственноручно: сначала черный хлеб, потом разные сорта белого, затем блюдо за блюдом, при чем он говорил: «архимандрит и прочие отцы подносят твоей святости, блаженнейший, то-то и то-то и т. д. до конца, как это установлено, в величайшем порядке, пока не покончил с кушаньями, после чего начал подносить напитки в больших оловянных кувшинах: разные сорта меда и пр. Потом поднес в медном ящике маленькие оловянные кружки и кувшины, доверху покрытые льдом. В каждом сосуде был напиток особого сорта. Мы не могли отведать их по той причине, что они были очень холодны. Вкусом с ними не сравнится критское вино, а сладостью они превосходят царские прохладительные напитки и иные. Таковы оказались, когда мы их испробовали, отменная приятность и вкус этих превосходных напитков, которые приготовляются из вишни, яблок и многих других (плодов), коих имен мы не знаем. Поднеся эти вещи нашему владыке патриарху, казначей начал подносить то же в меньшем количестве (нашему) архимандриту на его имя и потом мне, архидиакону, отдельно. Затем он поднес мед, квас и пиво для слуг, простился с нами и уехал. Мы же оставались (тут) до вечера, ибо существует обычай, что, в случае  посещения этого монастыря чужестранным патриархом, он не выезжает из города до пятницы, чтобы приехать (в монастырь), как это и с нами было, в субботу, незадолго до заката солнца. Его приглашают и после малого повечерия угощают ужином. В начале ночи ударяют в колокола и служат всенощную до утра. Будят его: если он пожелает, то служит обедню, а если нет, то только присутствует на ней. Затем приглашают его к трапезе, а после нее подносят подарки. Перед вечером прощаются с ним и отправляют в дорогу. Ему позволяют оставаться в монастыре только одну ночь: таков у них обычай издревле и таково правило, и они его не нарушают. Узнав об этом, мы прежде всего попросили дозволения пробыть долее, но убедились, что это невозможно и что это в высшей степени непристойно и никогда, с древних времен не бывало; все же добрые обычаи следует блюсти с уважением.

После 13-го часа дня ударили в большой колокол монастыря – мы услышали его – в знак прибытия к ним Антиохийского патриарха. Прислали приглашение, и владыка поехал в карете; мы шли пешком кругом нее, а стрельцы впереди. Так дошли до монастыря. Он стоит на ровном месте и не виден издали. Построен он наподобие крепости Дамаска и по величине равняется, быть может, с городской стеной Эмессы. Окружен огромной, высокой стеной новой постройки, белой как голубь. Кругом него сады, идущие непрерывно один за другим, большой город, женский монастырь (Подольный Пятницкий монастырь, около 1660 г. обращенный в приходскую церковь (см. о нем у проф. Е.Голубинского: Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая лавра, стр. 263-265).) и несколько (других) монастырей и церквей, пруды и мельницы. Он совершенен во всех отношениях, кроме двух вещей: первое, что близ него нет реки; второе, что он расположен в долине и не виден издали. Он имеет двое ворот с восточной стороны, больших и великолепных; над одними стоит огромный киот — это святые ворота, кои постоянно заперты и отворяются только, когда приедет патриарх или царь, для его входа. Вторые ворота назначены для народа и животных. Монастырь имеет еще потаенную дверь с западной стороны. Когда мы подъехали к нему при звоне во все колокола, наш владыка патриарх, по обыкновению, вышел из кареты, и пошел, из почтения, пешком, по мосту огромного рва; помолившись у первых ворот перед киотом, вступил во вторые ворота, где встретил его архимандрит монастыря с Иереями и диаконами в  великолепных облачениях, унизанных жемчугом. Он был в митре. Когда наш владыка помолился также и на иконы, стоящие над этими воротами, к нему подошел архимандрит и, сняв митру, поклонился ему, а наш учитель благословил его крестом, который дьякон нес подле него (т.е. подле архимандрита.) в серебряном ковчеге, сначала сам помолившись и приложившись к нему, и осенил им всех. Так же подходили к нему под благословение келарь, казначей и прочие служащие иереи и дьяконы. Затем келарь и казначей взяли владыку под руки, а другие пошли впереди него попарно, при чем дьяконы кадили ему, пока, миновав великую церковь, не привели нас в церковь Троицы, которую выстроил св. Сергий, первоначальный устроитель монастыря. После того как наш владыка помолился и приложился ко всем иконам и к раке с телом святого, келарь привел его и поставил у западных дверей, где всегда становится патриарх [между тем как я, архидиакон, вместе со своими товарищами, дьяконами казначея, стал подле него, по левую руку. Архимандрит же с товарищами заняли места со стороны северных дверей, и подле них наш келарь и патриаршие родственники, — все в отличном порядке и с совершенной правильностью]. Начали малое повечерие. По совершении отпуста, повели нас в маленькую церковь подле Троицкой, во имя св. Никона, ученика св. Сергия, где почивает его тело в раке. Мы приложились к нему и вышли. Нас поместили в каменных кельях, где останавливается царица. Подали трапезу. [Келарь непрестанно подносил разнообразные царские кушанья, снимая одни и ставя другие, пока не наступил вечер. Он также поставил перед нами в серебряных кубках вишневой воды, яблочной и меда всякого сорта и всех цветов, удивительного вкуса и студености, все в оловянных кружках и кувшинах, помещенных в медном ящике, наполненном льдом. Мы не могли, однако, вдоволь насладиться этими восхитительными напитками, при всей необыкновенной сладости их вкуса, ибо они были до того холодны, что у нас зубы ломило и десна нарывали]. Откушав, мы встали ко сну, чтобы немного отдохнуть; но спать не пришлось, потому что комаров, блох и мух были мириады, больше чем пыли (на земле). В эти три месяца: май, июнь и июль, бывает их пора в здешних странах и они никому не дают покоя ни днем, ни ночью — Бог да не благословит их плодовитостью! От их множества на дороге мы не могли подышать воздухом. Днем мы закрывали свои лица руками, а ночью покрывали голову и глаза, чтобы спастись от их укусов. Их было такое множество, что покрывала не защищали от них, и они к нам проникали — Бог да не даст им множиться за то, что они нас мучили и терзали!

Пока мы таким образом тщетно старались заснуть, начали ударять ко всенощному бдению во втором часу ночи [и мы встали, говоря: «слава Богу, избавившему нас от зла и муки!»] Когда мы вошли в церковь, начали великую вечерню. Вечерний псалом пели попеременно на обоих клиросах с сильным растягиванием. [Затем дьякон со свечой, а священник с кадильницей вышли кадить, по обыкновению.] Совершили литию, прочли молитву над пятью хлебами и вином и, докончив вечерню, дали отпуст. [Прочли первую часть из жития святого и затем встали.] Зазвонили во все колокола и начали утреню. Пение и чтение по чину всенощного бдения не прекращалось до восхода солнца. [Мы сочли и нашли, что простояли на ногах целые шесть часов — и все это было сделано ради оказания нам почета. Но что за радость нам теперь в таком почете, если мы целый день и ночь не вкусили сладости сна!] Мы вышли из церкви как пьяные, чувствуя головокружение от бессонницы и усталости, и пошли немного отдохнуть до третьего часа дня, когда опять ударили в колокола к обедне.

Мы вошли в вышеупомянутую церковь. Нам дали надеть стихари и орари, все покрытые золотом, драгоценными каменьями и обильным жемчугом; таковы же были и фелони. Затем мы облачили нашего владыку патриарха и совершили сначала царский молебен, а потом водосвятие. Архимандрит монастыря (Архимандритом в это время был Адриан, из игуменов Ярославского Толгского монастыря.) также облачился. Это муж святой, добродетельный, ревностный к вере, неустанно совершающий службы; несмотря на то, что он старец 77 лет от роду, он читает без очков. Мы начали обедню, и наш учитель посвятил диакона. В этот день принесли чашу для литургии, дискос, купол (Так называется в верхней Сирии звездица.) и лжицу из чистого, беспримесного золота с драгоценными каменьями, а также три большие блюда для антидора, не имеющие себе цены. Что касается кадильницы, то никто не мог носить ее, потому что она, будучи из чистого золота, весит четырнадцать фунтов (В английском переводе: 14 пудов (!). – В лаврской ризнице хранится золотое кадило, украшенное драгоценными камнями, вклад царя Михаила Феодоровича; но вес его лишь несколько более 5 1/2 фунтов.) — каждые 3 фунта равны 400 драхм. Она осыпана драгоценными каменьями. Что касается Евангелия, то мы не видывали подобного по обилию чистого золота и драгоценных каменьев и по его искусной отделке, приводящей ум в изумление. Никто не мог поднять его вследствие его тяжести от обилия золота. Когда мы вышли с великим выходом, множество священников шли с тремя плащаницами: одна — с изображением снятия Господа со креста, с узорами и письменами кругом — все из крупного жемчуга, которого так много, что, кажется, будто это рассыпанный горох; вторая плащаница вышитая: от превосходного цвета одежд и лиц кажется, будто это нарисовано красками; такая же и третья. Докончив обедню, мы пошли осматривать церковь.

 

Источник

(пер. Г. А. Муркоса)
Текст воспроизведен по изданию: Путешествие антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 4 (Москва, Новгород и путь от Москвы до Днестра) // Чтения в обществе истории и древностей российских, Книга 4 (187). 1898

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх