Бразильские "рекорды"



Бразилия за последние сутки обошла на повороте Россию и вышла на уверенное 2-е место после США по числу заболевших, при этом смертность в Бразилии существенно выше, чем в России.
А ведь политику Болсонару, против которого бунтуют его же министры и губернаторы, еще в марте ставили в пример, но на длинной дистанции она как видим, себя не оправдала.


Кладбище в Сан-Пауло. Свежие и подготовленные могилы. Отрыли с запасом.

В Швеции, также наблюдается один из наиболее высоких процентов смертности.



Пока что, из тех, кто забил на коронавирус на государственном уровне белой вороной выглядит лишь Белоруссия, где статистика заболеваемости при отсутствии жестких ограничительных мер, не сильно отличается от тех стран, которые закрывались "по-жесткому".

Но всеже прогнозы Батьки о том, что после 1 июля о коронавирусе никто и не вспомнит выглядят нереалистичными.
Мировым лидером является КНДР, где официально не было ни одного случая коронавируса. Также выделяется Туркмения, где коронавирус официально запретили.

Источник ➝

Новый цифровой курс: высокотехнологичная антиутопия в эпоху коронавируса



Небезызвестная Наоми Кляйн (многие наверняка читали ее "Доктрину шока: Расцвет капитализма катастроф" на тему прожектов построения цифровой антиутопии на обломках посткоронавирусного мира.

Новый цифровой курс: высокотехнологичная антиутопия в эпоху коронавируса

Прикрываясь ростом числа умерших от эпидемии, губернатор штата Нью-Йорк Эндрю Куомо призывает миллиардеров построить высокотехнологичную антиутопию
В среду, 6 мая, во время ежедневного брифинга по поводу коронавируса унылую физиономию Энди Куомо, которую мы лицезрели на экранах в течение нескольких последних недель, на мгновение озарило нечто наподобие улыбки.


«Мы готовы ко всему, — разошёлся Куомо. — Мы — жители Нью-Йорка, и в этом наша честь, и мы гордимся этим. Мы понимаем, что перемены не просто неизбежны — они, на самом деле, благоприятны, если проводить их правильно».

К этому неожиданному приливу красноречия губернатора вдохновил Эрик Шмидт, бывший генеральный директор компании Google, который присоединился к брифингу по видеосвязи и объявил, что он возглавит правительственную комиссию, которая займётся преобразованием городской жизни Нью-Йорка после эпидемии с упором на интеграцию высоких технологий во все сферы деятельности.

«Приоритетными направлениями в нашей работе, — говорил Эрик Шмидт, — выступают телемедицина, дистанционное обучение и технологии широкополосной связи… Нам нужно искать такие решения, которые могут быть применены уже сегодня и развиты завтра, нам надо использовать технологии, чтобы сделать жизнь лучше». Если бы не было никаких сомнений в том, что намерения бывшего директора Google исключительно благие, то к его изображению на экране следовало бы пририсовать позолоченные ангельские крылышки за спиной.

Всего лишь днём ранее Куомо объявил, что подобное же соглашение с целью разработки «умной системы образования» заключено с фондом Билла и Мелинды Гейтсов. Назвав Гейтса «визионером», Куомо заявил, что пандемия коронавируса создала «такие исторические условия, в которых мы можем воплотить в жизнь и развить идеи [Гейтса]… все эти школы, все эти аудитории — для чего это всё нужно, когда у нас есть современные технологии?» Вопрос этот из уст губернатора прозвучал, очевидно, риторически.

За последнее время, хотя и не сразу, начала вырисовываться некоторая вполне логичная доктрина по противодействию пандемии. Назовём её «новым цифровым курсом». Это будущее гораздо более высокотехнологично, чем всё то, что было создано во время предыдущих стихийных бедствий. Оно в великой спешке строится прямо сейчас, пока ещё нагромождаются горы трупов, и в рамках этого подхода несколько прошедших недель физической изоляции рассматриваются не как экстренные меры, вызванные суровой необходимостью с целью спасти человеческие жизни, а как действующая лаборатория, в которой испытывается долгосрочное (и крайне прибыльное) бесконтактное будущее.

Ануджа Соналкер, генеральный директор компании Steer Tech из Мэриленда, разрабатывающей решения для автоматической парковки, недавно кратко охарактеризовала новые тенденции, к которым привела пандемия. «Идеи бесконтактных технологий, не требующих участия человека, без сомнения, носятся в воздухе, — сказала она. — Человек представляет собой биологическую угрозу, машина же — нет».

Это будущее, в котором наши дома уже никогда не будут исключительно личным пространством. Благодаря технологиям высокоскоростной связи они станут для нас также школой, кабинетом врача, спортзалом и — если так распорядится государство — тюрьмой. Разумеется, для многих из нас эти самые дома сделались постоянным рабочим местом и развлекательным центром ещё до пандемии, а слежка за соседями «по району» процветала и до того. Однако на пути к тому будущему, которое сейчас спешно строится, все эти тенденции получают заметное ускорение.

Это будущее, в котором для привилегированных слоёв населения почти всё будет доставляться на дом — либо виртуально, с использованием потоковых и облачных технологий, либо же физически при помощи беспилотных автомобилей или дронов. Это будущее оставит без работы множество учителей, врачей и водителей. В нём не понадобятся ни наличные, ни кредитные карты (что будет сделано под предлогом борьбы против вируса), там почти не будет общественного транспорта, а живое искусство практически сойдёт на нет. Всем будет якобы управлять «искусственный интеллект», в действительности же общество будет держаться на десятках миллионов безымянных тружеников, запрятанных на складах, в центрах по обработке данных, на фабриках по модерации контента, в потогонных цехах по производству электроники, в шахтах по добыче лития, на индустриальных фермах, на мясоперерабатывающих заводах, а также в тюрьмах, где они окажутся беззащитными перед лицом как болезни, так и сверхэксплуатации. Это будущее, в котором каждый наш шаг, каждое наше слово и все наши связи можно будет отследить и вычислить благодаря невиданному ранее уровню сотрудничества между государством и технологическими гигантами.

Если всё это выглядит знакомо, то потому только, что ещё до пандемии нам продавали подобного рода будущее, управляемое приложениями и основанное на свободном заработке, ради удобства, надёжности и подчёркивания собственной индивидуальности. Однако многие из нас проявляли беспокойство. Мы беспокоились по поводу ненадёжности, низкого качества и неравной доступности телемедицины и онлайн-обучения. По поводу того, что беспилотные автомобили сбивают пешеходов, а дроны-доставщики разбиваются вместе с грузом (иногда падая прямо на людей). По поводу того, что технологии определения местоположения и торговля по безналичному расчёту лишают нас неприкосновенности частной жизни. По поводу того, что беспринципность социальных сетей отравляет нашу информационную среду и подрывает душевное здоровье наших детей. По поводу того, что технологии «умного города», напичканного датчиками, вытесняют собой местное самоуправление. По поводу хороших рабочих мест, которые пропадают. По поводу плохих рабочих мест, которые создаются. Однако более всего мы беспокоились по поводу того, что демократия окажется под угрозой из-за той власти и того богатства, каковые сосредоточились у горстки технологических корпораций, чьё руководство весьма преуспевает в том, чтобы умывать руки. Они снимают с себя всякую ответственность за разрушение в тех областях, где они господствуют — будь то СМИ, розничная торговля или транспорт.

Но всё это осталось в далёком прошлом под названием «февраль». Теперь же большую часть тогдашних вполне обоснованных опасений буквально смыло волной ужаса, в то время как уже известные антиутопические сценарии стали спешно переделываться на новый лад. Сегодня на фоне разворачивающейся трагедии со множеством умерших такое будущее подаётся нам под видом некого сомнительного прогноза, будто подобные технологии — это единственный возможный способ оградить общество от пандемии, и по-другому спасти нас и наших близких попросту нельзя.
Благодаря тому, что Куомо заключил партнёрские соглашения с миллиардерами (включая сделку с Майлком Блумбергом по поводу тестирования на вирус и видеонаблюдения), штат Нью-Йорк превратился в сверкающую витрину, на которой это мрачное будущее выставляется напоказ — впрочем, замыслы здесь настолько масштабны, что они выходят далеко за пределы какого-либо одного штата или даже государства.

И заправляет всем этим не кто иной как Эрик Шмидт. Задолго до того, как американцы осознали опасность коронавируса, Шмидт энергично популяризировал и продвигал такую версию будущего, какая буквально показана в сериале «Чёрное зеркало». Куомо всего лишь уполномочил его провести эти планы в жизнь. Главная идея подобного подхода — объединить правительство и промышленных гигантов Кремниевой долины в одно целое, а большинство основных функций в таких областях, как образование, медицина, охрана правопорядка и военное дело отдать на откуп частным технологическим корпорациям (за немалую цену).

Эти планы Шмидт продвигал в качестве главы Отдела по инновациям в области обороны (Defense Innovation Board) — ведомства, которое консультирует министерство обороны по вопросам военного применения искусственного интеллекта. Кроме того, Шмидт руководил ещё одним влиятельным ведомством, Национальной комиссией по безопасности в области искусственного интеллекта (National Security Commission on Artificial Intelligence, NSCAI). Задача этой комиссии — консультировать Конгресс в области «внедрения искусственного интеллекта, а также разработки систем машинного обучения и сопутствующих технологий» с целью решения «вопросов национальной и экономической безопасности Соединённых Штатов, включая экономические риски». В состав обоих ведомств входят множество влиятельных директоров и топ-менеджеров различных корпораций Кремниевой долины, включая таких гигантов как Oracle, Amazon, Microsoft, Facebook, и, конечно же, там присутствуют коллеги Шмидта по Google.
Будучи руководителем этих отделов, Шмидт, до сих пор владеющий 5,3 млрд долл. в акциях компании Alphabet (которой принадлежит Google) и крупными долями в других фирмах, занимался, по сути, вымогательством средств у Вашингтона в интересах Кремниевой долины. Главная цель двух упомянутых ведомств — добиться того, чтобы расходы правительства на разработку искусственного интеллекта и технологическую инфраструктуру вроде стандарта связи 5G росли в геометрической прогрессии. Такие инвестиции идут напрямую тем корпорациям, в которых Шмидт и прочие члены этих ведомств владеют значительными долями.

Сперва в презентациях, проводимых за закрытыми дверями, а затем публично, в различных интервью и статьях, Шмидт отстаивал тот тезис, что, раз китайское правительство собирается тратить неограниченные суммы на построение высокотехнологичной инфраструктуры для видеонаблюдения, а китайским компаниям вроде Alibaba, Baidu и Huawei позволено присваивать себе прибыли от коммерческих приложений, то, в таком случае, лидирующее положение Соединённых Штатов в мировой экономике оказывается поколебленным.

Информационный центр по вопросам электронной приватности (The Electronic Privacy Information Center), опираясь на закон о свободе информации[1], запросил презентацию, которую Шмидт представил департаменту NSCAI год назад, в мае 2019 г. В ней приводится ряд алармистских высказываний относительно того, как Китай, обладая неутолимым аппетитом, ослабляет регулирование в сфере цифрового надзора, что приводит к его превосходству над США в ряде областей, таких, как «ИИ в медицинской диагностике», беспилотные автомобили, цифровая инфраструктура, «умные города», райдшеринг и безналичные расчёты.

Шмидт указывает на множество причин, по которым Китай оказывается впереди США. Это и значительное число потребителей, которые совершают покупки через интернет; и «отсутствие устаревших банковских систем», что позволило Китаю перескочить от использования наличных денег и кредитных карт сразу к построению «громадного рынка электронной коммерции и цифровых услуг» с применением «цифровых систем оплаты»; и критический недостаток врачей, из-за чего правительству Китая пришлось тесно сотрудничать с технологическими корпорациями, такими, например, как Tencent, чтобы внедрять ИИ для создания «профилактической» медицины. В презентации указывается также, что в Китае технологические корпорации «могут с лёгкостью преодолевать регуляционные барьеры, в то время как американские инициативы тонут из-за необходимости соответствовать требованиям HIPAA[2] и получать сертификаты FDA[3]».

Однако наиболее значительным фактором, определяющим преимущество Китая, департамент NSCAI называет стремление китайского правительства наладить партнёрство между государственной и частной инициативой в области массового видеонаблюдения и сбора данных. В презентации расхваливается китайская практика по «прямой поддержке и вмешательству со стороны государства, например, в сфере технологии распознавания лиц». Там указывается также, что «видеонаблюдение — это „наилучший потребитель“ технологий ИИ» и, далее, что «массовое наблюдение — самый эффективный способ глубокого обучения [искусственного интеллекта]».

В слайде под названием «Государственные банки данных: видеонаблюдение = умный город» указывается, что Китай совместно с компанией Alibaba, ближайшим конкурентом Google, опережают США в гонке.

Это тем более примечательно, что компания Alphabet, которой принадлежит Google, пыталась реализовать свои тщательно разработанные концепции, превратив в «умный город» значительную часть портового района Торонто силами своего подразделения Skywalk Labs. Однако этот проект был свёрнут после двух лет нескончаемых споров по поводу того, что компания Alphabet собирала громадный объём персональных данных, не могла в достаточной степени защитить личную информацию, а польза для города в целом оставалась сомнительной.

В ноябре, спустя пять месяцев после составления этой презентации, департамент NSCAI представил промежуточный доклад для Конгресса, в котором продолжал бить тревогу по поводу того, что Соединённым Штатам необходимо догонять Китай в деле внедрения подобного рода спорных технологий. В этом докладе, который Информационный центр по вопросам электронной приватности получил, воспользовавшись законом о свободе информации, указывается: «Мы вступили в стратегическую гонку. Значимость ИИ будет только возрастать. На кону стоит будущее нашей национальной безопасности и экономики».

В конце февраля Шмидт выступил перед публикой, возможно, понимая, что те увеличения бюджетных расходов, к которым призывало его ведомство, вряд ли будут одобрены, если не встретят широкой поддержки в обществе. Его авторская колонка в газете New York Times вышла под заголовком «Я — бывший управляющий компанией Google. Кремниевая долина проигрывает Китаю». В этой статье Шмидт призывал наладить «как можно более тесное сотрудничество между правительством и индустрией» и, опять же, бил в набат:

«ИИ откроет новые горизонты во всех областях, начиная от биотехнологий и заканчивая банковским делом, кроме того, это приоритетное направление в сфере национальной обороны… При сохранении текущих тенденций вложения Китая в область научных исследований и разработок превысят соответствующие затраты Соединённых Штатов в течение 10 лет, примерно за такой же срок китайская экономика превзойдёт по масштабам американскую.

Если тенденции не изменятся, то уже в 30-х гг. нынешнего века нам придётся соревноваться со страной с более развитой экономикой, бо́льшими затратами на научные разработки, более широким внедрением новых технологий и более развитой цифровой инфраструктурой… В конце концов, Китай стремится стать ведущей научно-технической державой, а Соединённые Штаты не настроены на победу».

Единственным решением, согласно Шмидту, здесь могли бы стать мощные бюджетные вливания. Шмидт похвалил Белый дом за то, что тот запросил удвоенное финансирование на исследования в области искусственного интеллекта и квантовой информатики: «Нам следует ещё раз удвоить вложения в эти сферы, чтобы нарастить производственные мощности в виде лабораторий и исследовательских центров… В то же время, Конгрессу следует удовлетворить требования президента и поднять финансирование оборонных научно-исследовательских разработок до максимума за последние 70 лет, а министерству обороны нужно вложить выделенные средства в прорывные исследования в сферах ИИ, квантовой информатики, гиперзвуковых технологий, а также в иных приоритетных направлениях».

Эта статья вышла ровно за две недели до того, как вспышка коронавирусной инфекции была объявлена пандемией. О том, что цель такого грандиозного технологического прорыва — защита здоровья американцев, не было сказано ни слова. Эти меры были якобы необходимы только ради того, чтобы обогнать Китай. Но, разумеется, в скором времени всё поменялось.

Первоначальные требования Шмидта — произвести масштабные бюджетные вложения в создание инфраструктуры и проведение исследований в области высоких технологий, осуществить поворот к «партнёрству между государственной и частной инициативой» в сфере ИИ, а также ослабить многочисленные ограничения, связанные с обеспечением безопасности и охраной личных данных, — спустя два месяца подаются с совершенно иных позиций. Теперь все эти (и даже более решительные) меры предлагаются обществу как единственная надежда на спасение от нового вируса, который останется с нами на ближайшие годы.

Все технологические корпорации, с которыми Шмидт тесно связан, и все правительственные ведомства, которые он возглавляет, внезапно сменили пластинку и теперь провозглашают себя бескорыстными защитниками общественного здравоохранения и великодушными поборниками «повседневных героев», простых тружеников (многие из которых, например, водители, потеряют свои рабочие места, когда эти корпорации добьются своего). Менее чем через две недели после объявления карантина в Нью-Йорке Шмидт написал статью в Wall Street Journal, в которой он не только сменил тон, но и дал понять, что Кремниевая долина сделает всё возможное, чтобы нынешний кризис привёл к долгосрочным переменам:

«Подобно остальным американцам, инженеры в области высоких технологий изо всех сил сражаются на переднем крае борьбы с пандемией…

Однако каждому американцу следует задаться вопросом: какой мы хотим видеть нашу страну после того, как пандемия закончится? Как новые технологии, которые появляются во время сегодняшнего кризиса, могут открыть нам дорогу к лучшему будущему? … Компании наподобие Amazon знают, как эффективно организовывать поставки и дистрибуцию. Правительственным служащим необходимо прибегать к их услугам в сфере экспертных оценок и компьютерного сервиса.

Нам нужно также ускорять переход к дистанционному обучению, эти технологии испытываются сейчас с невиданным ранее размахом. При использовании интернета нет необходимости находиться рядом друг с другом, так что студенты могут обучаться у лучших преподавателей независимо от того, где они живут…

Потребность в быстром проведении масштабных экспериментов приведёт к революции в биотехнологиях… Наконец, нашей стране уже давно требовалась настоящая цифровая инфраструктура… Нам нужно строить экономическую и образовательную системы будущего, основываясь на дистанционных технологиях везде, где только можно, мы нуждаемся в обществе, полностью охваченном современными технологиями связи со сверхбыстрой инфраструктурой. Правительство должно осуществить масштабные инвестиции — возможно, в рамках стимулирующего пакета — чтобы перевести цифровую инфраструктуру нашей страны на облачные платформы, связанные при помощи сетей стандарта 5G».

Шмидт пропагандирует свои идеи с поистине неустанным воодушевлением. Спустя две недели после того, как эта статья была опубликована, он представил смастерённое на скорую руку программное обеспечение для домашнего обучения школьников, с которым как учителям, так и семьям во время этой чрезвычайной ситуации в здравоохранении пришлось изрядно помучиться, участвуя в «массовом эксперименте с дистанционным обучением». Целью этого эксперимента, как сказал сам Шмидт, было «узнать, как школьники могут обучаться дистанционно. Полученные сведения позволят нам построить более совершенные инструменты для дистанционного обучения, которые, оказавшись в руках учителя… позволят детям учиться лучше». Во время упомянутого видеозвонка, организованного Экономическим клубом Нью-Йорка, Шмидт призывал к тому, чтобы у нас было больше телемедицины, больше технологий 5G, больше цифровой коммерции — и далее по списку. И всё это ради борьбы с вирусом.

Однако самым красноречивым его заявлением стало следующее: «Эти корпорации, которые мы так охотно очерняем, приносят нам огромную пользу в деле построения коммуникаций, в области медицины, благодаря им же мы получаем доступ к информации. Подумайте о том, как бы вы жили, если бы в Америке не было компании Amazon». Он добавил, что людям следует «быть несколько более благодарными за то, что эти корпорации обладают капиталом, осуществляют инвестиции, разрабатывают инструменты, которыми мы пользуемся, ведь они нас действительно выручают».

Шмидт лишний раз напомнил о той волне общественного недовольства, которая до недавнего времени поднималась против этих корпораций. Кандидаты в президенты открыто обсуждали перспективы по сворачиванию больших технологий. Компании Amazon пришлось отказаться от своих планов по переносу штаб-квартиры в Нью-Йорк из-за протестов местных жителей. Подразделение Sidewalk Labs, дочерний проект компании Google, так и не смогло выйти из непрекращающегося кризиса, в то время как сами сотрудники Google не пожелали разрабатывать технологии видеонаблюдения для военного применения.

Короче говоря, демократия — неудобная для некоторых вовлечённость общественности в построение важнейших социальных институтов — оказывается наиболее серьёзным препятствием для тех идей, которые Шмидт пропагандировал сначала как топ-менджер компаний Google и Alphabet, а затем в качестве главы двух влиятельных ведомств, подчиняющихся Конгрессу и министерству обороны. Как показывают документы департамента NSCAI, эти неудобства, возникающие из-за той власти, которой обладают члены общества и рядовые сотрудники мегакорпораций, с точки зрения людей наподобие Шмидта или Джеффа Безоса, главы компании Amazon, приводят к ужасающему замедлению гонки вооружений, связанных с ИИ, не позволяют выпустить на дороги потенциально смертоносные беспилотные автомобили, не дают работодателям доступа к врачебной тайне (и, таким образом, те не могут использовать эти сведения против наёмных работников), не позволяют внедрить в городское пространство сеть программного обеспечения для распознавания лиц — и многое, многое другое.

Теперь же, когда на фоне массовых смертей из-за эпидемии возрастает страх перед будущим, эти корпорации, очевидно, полагают, будто настал подходящий момент для того, чтобы уничтожить какую бы то ни было демократическую вовлечённость. Они хотят располагать такой же властью, какой обладают их китайские конкуренты, которых не стесняют ограничения трудового или гражданского права.

И всё это развивается крайне быстро. Правительство Австралии заключило с компанией Amazon контракт на хранение базы данных для скандально известного приложения по отслеживанию коронавируса. Правительство Канады также заключило с Amazon сделку по доставке медицинского оборудования, что уже вызвало вполне резонные вопросы, почему в данном случае не прибегли к услугам государственной почтовой службы. За считанные дни первой недели мая компания Alphabet силами своего подразделения Sidewalk Labs запустила новый проект по переустройству городской инфраструктуры со стартовым капиталом в 400 млн. долл. Джош Маркузе, исполнительный директор Отдела по инновациям в области обороны, во главе которого стоит Шмидт, заявил, что он оставляет этот пост, чтобы возглавить в компании Google сектор по стратегии и инновациям в обществе — таким образом, он собирается помочь этой корпорации наживаться с использованием тех возможностей, которые открылись перед ней благодаря его и Шмидта пропагандистским усилиям.

По правде говоря, нет почти никаких сомнений в том, что ключевая роль в общественном здравоохранении в ближайшие месяцы и годы будет принадлежать новым технологиям. Вопрос в другом: будут ли эти технологии развиваться в рамках демократических практик и под общественным надзором, или же их будут внедрять в лихорадочной спешке, в чрезвычайном режиме, не задавая критически важных вопросов, ответы на которые определят нашу жизнь на десятилетия вперёд? Вопросы, например, таковы: если мы и правда признаём, что технологии цифровой коммуникации настолько незаменимы во время кризиса, так ли уж необходимо передавать эти средства связи и наши личные данные в руки частных игроков, то есть компаний наподобие Google, Amazon или Apple? И если на это расходуется столько государственных средств, то не следует ли самим гражданам владеть этими корпорациями и контролировать их? И если мы во многом уже не можем обойтись без интернета — а это действительно так — то не следует ли рассматривать его как некоммерческую общественную службу?

Нет сомнения в том, что телекоммуникационные технологии во время карантина жизненно необходимы, однако вопрос о том, насколько гуманны длительные ограничительные меры, остаётся предметом острых дискуссий. Рассмотрим, например, образование. Шмидт прав, когда говорит, что переполненные учебные аудитории опасны для здоровья, — по крайней мере, до тех пор, пока не создадут вакцину. Так почему бы не нанять вдвое больше учителей и не разделить классы надвое? Почему бы не позаботиться о том, чтобы в каждой школе была медсестра?

Благодаря таким мерам можно было бы создать столь необходимые рабочие места и снизить критический уровень безработицы, не говоря уже о том, что в классах стало бы больше свободного места. Если же школы настолько переполнены, то почему бы не разделить учебный день на смены и не проводить больше занятий на свежем воздухе, основываясь на многочисленных исследованиях, показывающих, что на природе дети быстрее схватывают новые знания?

Провести такого рода перемены в жизнь будет, несомненно, нелегко. Однако они гораздо менее рискованны, нежели чем полный отказ от старых испытанных методов, когда один подготовленный человек лично обучает детей, собранных в группу, в которой они вдобавок сами учатся общаться друг с другом.

Когда Энди Паллотта, президент нью-йоркского профсоюза учителей, узнал, что штат Нью-Йорк заключил новое соглашение с фондом Гейтсов, то он не замедлил высказаться: «Если мы хотим реформировать образование, то давайте начнём с того, что нам нужно больше социальных работников, школьных психологов и медсестёр, нам нужно больше художественных курсов, современных курсов, а также необходимо уменьшить размеры классов в школах по всей стране». Объединённая группа родительских комитетов также отметила, что если они действительно оказались в рамках «эксперимента по дистанционному обучению» (как выразился Шмидт), то его результаты вызывают глубокую обеспокоенность: «с тех пор, как в середине марта закрылись школы, мы стали гораздо лучше понимать, насколько серьёзные проблемы стоят перед онлайн-обучением».

Помимо того, что в обществе существуют классовые и расовые предрассудки по отношению к тем ученикам, у кого нет доступа в интернет (эту проблему технологические корпорации хотят решить методом массовых закупок техники, чтобы получить на этом прибыль), под большим вопросом остаётся то, насколько дистанционное обучение может удовлетворять нуждам детей-инвалидов в соответствии с требованиями закона. Кроме того, нельзя решить чисто техническими средствами проблему обучения в такой домашней обстановке, для которой характерна чрезмерная скученность или жестокое обращение.

Вопрос состоит не в том, надо ли преобразовывать школы ввиду угрозы крайне заразного вируса, от которого нет ни лекарства, ни вакцины. Они, безусловно, будут преобразованы, как и все другие учреждения, в которых люди собираются в группы. Трудности, как всегда, заключаются в мгновенном коллективном потрясении, а также в отсутствии общественного обсуждения того, как нам следует проводить эти преобразования и кому они будут выгодны: частным технологическим корпорациям или же учащимся?

Те же самые вопросы нужно задавать по поводу системы здравоохранения. Во время пандемии разумно не ходить по врачам и не появляться лишний раз в поликлинике. Однако телемедицина обладает существенными недостатками. Таким образом, нам нужна обстоятельная общественная дискуссия, в ходе которой будут взвешены все плюсы и минусы относительно того, стоит ли нам тратить значительные государственные средства на телемедицину — или же нам нужно больше медсестёр, снабжённых всеми необходимыми средствами защиты, которые могли бы приходить по вызову, проводить диагностику и оказывать необходимую помощь пациентам на дому. А наиболее насущная наша потребность, по-видимому, заключается в том, чтобы найти верный баланс между использованием приложений для отслеживания вируса (которые при применении должной защиты личных данных могут занять свою нишу) и призывом в местные отряды здравоохранения (Community Health Corps), что могло бы предоставить рабочие места миллионам американцев — не только для того, чтобы отслеживать контакты заражённых, но и чтобы убедиться, что каждый получит материальные средства и поддержку, необходимые для безопасного пребывания на карантине.

В любом случае, мы стоим перед действительно непростым выбором — инвестировать в человека, или же инвестировать в технологию? Горькая правда состоит в том, что, находясь в нынешнем положении, мы не можем делать это одновременно. Когда на федеральном уровне не желают поддерживать города и целые штаты, отказывая им в необходимых средствах, то это означает, что кризис в здравоохранении, вызванный коронавирусом, неизбежно приводит к искусственно созданной проблеме недостатка ресурсов. Будущее государственных школ, университетов, больниц и общественного транспорта оказывается под вопросом. Если технологические корпорации добьются своего, пролоббировав внедрение дистанционного обучения, телемедицины, стандарта связи 5G, беспилотных автомобилей — это их «новый цифровой курс» — то у государства просто не останется денег на прочие насущные общественные нужды, не говоря уже о «новом зелёном курсе», в котором остро нуждается наша планета.

И наоборот: за все эти новенькие гаджеты придётся заплатить массовыми увольнениями учителей и закрытием больниц.

Технологии снабжают нас более совершенными инструментами, однако не всякое решение обязательно технологично. Если мы доверяем ключевые решения относительно грядущих «преобразований» наших городов и штатов людям вроде Билла Гейтса или Эрика Шмидта, то беда здесь заключается в том, что они всю свою жизнь исповедовали убеждение, будто любую проблему можно решить при помощи новых технологий.

Для них, как и для многих других в Кремниевой долине, пандемия стала их звёздным часом, блестящей возможностью стяжать не только признательность, но и уважение, и власть, которыми, по их мнению, они были обделены. А Эндрю Куомо, поставив бывшего директора компании Google во главе ведомства, которое определит облик штата по выходе из карантина, судя по всему, попросту развязал ему руки.


Наоми Кляйн (Naomi Klein)

Перевод на русский В.Журавлева

http://rabkor.ru/columns/analysis/2020/05/25/new-digital-cours_high_tech_dystopia_in_the_era_of_coronavirus/ - цинк

Михаил Хазин: «Путин должен разобраться с боярами: одних – на кол, других – в опалу»

Известный экономист о том, почему повышение пенсионного возраста — политический заговор, а Медведев «не идиот, а Штирлиц»

«Повышение цен на бензин, давление на дачников и на владельцев личных подсобных хозяйств, повышение НДС, пенсионная реформа — это все одна линия, которую наше либеральное правительство согласовало с западными «партнерами», — считает Михаил Хазин. Президент компании экспертного консультирования «Неокон» в ходе интернет-конференции с читателями «БИЗНЕС Online» высказал свои мысли относительно левого поворота Путина и того, как будет рождаться новая экономическая политика страны.

Михаил Хазин: «Единственный способ обеспечить себе спокойную старость — родить много детей, которые потом будут вас кормить»

«ОТМЕНЯТ ПОВЫШЕНИЕ ПЕНСИЙ, А ПОВЫШЕНИЕ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА НЕ ОТМЕНЯТ!»

— Михаил Леонидович, правительство все-таки приняло решение о постепенном повышении пенсионного возраста. Как вы считаете, это действительно так остро необходимо? Какие последствия могут быть — позитивные и негативные? (Лилия)

— Эти дебилы, которых я обозвал бы подловатой челядью, устроили вакханалию, объясняя народу, как ему выгодна пенсионная реформа. Они не понимают, что они сделали! А сделали они следующее: влезли в сакральные отношения между народом и царем. Это не их дело! Им разрешали воровать в некоторых объемах — ну сидите и воруйте. Им царь сказал, что надо увеличить социальные расходы, и они решили, что единственный способ увеличить социальные расходы — это урезать социальные расходы в той части, о которых царь впрямую не упомянул. Они влезли туда, куда им нельзя влезать категорически!

Когда вороватая Голикова (все читали про ее с мужем дом в Москве, все помнят, что ее муж происходил из челябинского КУКИ, все помнят, что ее звали Мадам Арбидол) с экрана начинает что-то говорить, все понимают, что всё, что она говорила предыдущие 25 лет, — это вранье. Вот пенсионные баллы отменяются… Всем же очевидно, что через год-два они отменят повышение пенсий, а повышение пенсионного возраста не отменят!

Еще один вопрос: а где приказы о сокращении зарплаты руководителей пенсионного фонда до 30 тысяч рублей, а рядовых сотрудников — до 12 тысяч? Где продажи дворцов, в которых они сидят? Нет? Так это значит, что нет проблем у пенсионного фонда! Все у него отлично, денег — выше крыши. Но, видимо, нет оснований выписывать себе еще большие премии…

— Как вы считаете, пенсионная реформа была согласована с Путиным?

— Вы понимаете, как докладывают чиновники, когда хотят обмануть руководителя? Они ему говорили: мы тут проведем маневр, тут немножко сократим, тут немножко увеличим… Они помнят монетизацию льгот — тогда тоже было влезание в сакральные отношения. Но это было на фоне экономического роста. В 1999–2002 годах экономический рост доходил до 15 процентов, потом был небольшой спад, связанный с приходом Игнатьева в Банк России, но потом начался нефтяной бум. И на этом фоне, когда доходы росли по 10 процентов в год, монетизация льгот прошла. Царь-то обеспечил экономический рост!..

А сейчас у нас что? Скоро 6 лет непрерывного экономического спада! Или они всерьез верят, что у них экономический рост?! На голубом глазу народу врут! И все остальные врут! А народ спрашивает царя: бояре-то охренели, что ли? А дальше все понятно: когда царь понимает, что начался народный бунт, с крыльца на вилы сбрасывают определенное количество челяди. Минц зря, что ли, сбежал? Кстати, он сбежал с денежками частных пенсионных фондов. Иными словами, все, что народу разрешили накопить, минуя Голикову и всех предыдущих Голиковых, утащил Минц.

— Учитывая, что в стране ручное управление, вы не думаете, что у Путина правительство все утверждало — вплоть до каждой цифры?

— Безусловно, что-то ему приносили. Но надо понимать, что перед чемпионатом мира у него ключевая задача — чтобы не было терактов. Сегодня у Путина много дел, и в такой момент к нему приходят и говорят: Владимир Владимирович, мы с бюджетом разобрались, на ваши социальные проекты деньги нашли, только для этого надо сделать вот это и это. Но народу будет только лучше! Он отвечает: ну и ладно, делайте, потом, правда, будете отвечать. А они четверть века ни за что не отвечали, они таким словам просто не верят.

«Когда вороватая Голикова с экрана начинает что-то говорить, все понимают, что всё, что она говорила предыдущие 25 лет, — это вранье»

«НАРОД НЕ МОЖЕТ НЕ БУНТОВАТЬ»
— Ваш прогноз: чем закончится вся эта затея с повышением пенсионного возраста? Народ-то бунтует, подписи собирает против такой реформы…

— Народ не может не бунтовать. Во-первых, его все время провоцируют. Только полный дебил может выпустить Голикову в такой ситуации на трибуну — с ее бриллиантами-то! Я не знаю, были ли на ней бриллианты в тот раз, но любой, кто смотрит интернет, видел ее фотографию, где написано, сколько чего на ней стоит. И не только ее фотографию. «Партнеры» не дремлют! Мы же знаем, кто все это делает… Кстати, «партнерам» надо отдать должное: система доведения до народа информации о разного рода вредительствах и безобразиях у них отлажена.

— Под «партнерами» вы кого имеете в виду?

— МВФ, Мировой банк, ВТО, Меркель, канадский премьер, педофилы и прочие рукопожатные люди нетрадиционной сексуальной ориентации…

Более того, повышение цен на бензин, давление на дачников и на личные подсобные хозяйства по санитарным нормам, повышение НДС, пенсионная реформа — это всё одна линия, которую наше либеральное правительство согласовало с «партнерами», причем давно, потому что все это началось полтора-два года назад. Собственно, соответствующие документы МВФ я даже на сайте своем размещал. При этом либералы не ожидали, что по ним нанесут такие удары, что Путин начнет отстранение их команды от власти, и по этой причине ничего нового они уже не придумали. И даже начинают немножко отступать: соглашаются на изменения.

Обращаю ваше внимание: все это они обсудили в четверг, а уже в субботу отправили материалы в Госдуму. Почему? Испугались! Конкретные чиновники испугались. Кроме того, они поняли, что если не отправят в субботу, то в понедельник-вторник будет окрик из администрации президента. Те, кто сидит в Белом доме, за исключением, может быть, Приходько (первый заместитель руководителя аппарата правительства РФ — прим. ред.), с «партнерами» напрямую не общаются. Но Дворковича пока не посадили, Шувалова не посадили, про Кудрина вообще не говорим… И по этой причине информация от «партнеров» идет.

«Я лет 20 следил за тем, что делает Шаймиев: каждый раз, когда его челядь или московская челядь лезла в его отношения с народом, Шаймиев отвечал мгновенно»

— Можно сделать вывод, что либеральность правительства даже усилилась?

— Нет, она ослабла в том смысле, что они не способны самостоятельно принять политическое решение — то, что раньше мог сделать Дворкович. Например, он закрыл сотрудничество с Китаем. Просто все попытки о чем-то договориться по китайской линии Дворкович закрывал. И во время визита в Китай Медведеву объяснили, что, пока эти люди в правительстве, никаких конкретных действий между Китаем и Россией не будет. Еще Киссинджер объяснял, что ключевая задача Соединенных Штатов Америки
— сделать так, чтобы парные отношения США с СССР и США с Китаем были лучше, чем отношения СССР и Китая. В данном случае вместо СССР надо поставить Россию. Сейчас Трамп выступает против западного глобального проекта, и в этой ситуации президенту США надо отношения с Россией налаживать в соответствии с данной концепцией, а западный проект целенаправленно их ухудшает, потому что у него своя цель — свалить Путина.

При этом надо понимать, что, с точки зрения власти, то, что сделало правительство, — это либеральный заговор против Путина. Только он носит политический характер, а не вооруженный. Этот политический заговор объединяет пять-десять человек, не больше, а остальные думают так: начальство надо слушаться. При этом у них есть либеральные отмазки, но они по дурости не просто организовали заговор, они еще и влезли в сакральную тему отношений власти и народа.

Я лет 20 следил за тем, что делает Шаймиев: каждый раз, когда его челядь или московская челядь лезла в его отношения с народом, он отвечал мгновенно. Поэтому Минтимер Шарипович был абсолютно несменяемым и до сих пор остался особым авторитетом.

«Как докладывают чиновники, когда хотят обмануть руководителя? Они ему говорили: мы тут проведем маневр, тут немножко сократим, тут немножко увеличим…»

«ПУТИН ХОТЕЛ ДЕСАКРАЛИЗИРОВАТЬ ПРЕЗИДЕНТСКУЮ ВЛАСТЬ, НО…»

— У Путина есть такая интуиция, как у Шаймиева?

— Ее не может не быть. Возможно, она не носит столь врожденный характер, как у Шаймиева. Он все-таки был вторым секретарем обкома КПСС, а потом первым секретарем, и его как бы выдрессировали. При советской власти учили тому, что делать нужно, а что делать нельзя. Это еще со времен Сталина шло. А у Путина чувство интуиции, конечно же, есть, оно не могло не возникнуть за 18 лет его нахождения во власти. Но, когда пришел, он хотел десакрализировать президентскую власть: я наемный менеджер, я раб на галерах, срок закончится, и я уйду. Он к концу своего второго срока понимал, что это, в общем-то, наивные надежды. Тем не менее он эту программу вел: себе на смену назначил абсолютно несакрального человека, причем в ситуации несакральной. Типа: вот вам еще один наемный менеджер. И началось! Сначала — нападение Грузии на нас, потом — кризис 2008 года. И без сакральности рулить страной стало невозможно. И Путин вернулся и поставил себя в сакральную роль. А у нас сакральная роль вождя та же самая, которая была что на Востоке, что в Византии, — это главное лицо, защитник народа от произвола олигархов и бояр. И по этой причине абсолютно очевидно, что челядь-бояре заигрались, причем как в личных нападках на царя, так и нападках на права народа.

— Поскольку повышение пенсионного возраста произойдет все-таки не завтра, непонятно, кто должен организовать протест против этой реформы.

— Народ! Народ понял, что челядь влезла не туда. И народ четко понимает, что повышать размер пенсии все равно не будут. А зачем? Кто об этом сказал? Голикова? А мы ее уволим — она была дура, вороватая, мы ее еще и посадим… Вот и все! А где те, кто вводил эти пенсионные баллы?

— Массовые протесты вряд ли будут, наверное? Просто рейтинг у власти упадет.

— Протесты могут не быть массовыми, но технически «партнеры» все придумали гениально. Объясню. Экономически бюджет от пенсионной реформы ничего не получит, потому что будут другие социальные расходы. Наш человек очень не любит ни ходить в больницу, ни жаловаться. Но он понимает, что по достижении 45 лет основания для получения третьей группы инвалидности есть у 80 процентов населения. Ишемическая болезнь сердца, давление и так далее. У меня, например, после 45 лет давление подскочило до 150 на 100. Но я хоть знаю из-за чего: я сначала ногами ходил, а потом пересел на машину. Я эту проблему осознал и с ней справился, но мне ничего не мешало пойти и получить инвалидность, когда проблема еще была.

И вот наши люди начнут выколачивать из государства все, что им положено, по полной программе. Я помню, как в Казань приехала Елена Пономарева (профессор МГИМО, политолог, выступавшая на «Антикризисном клубе» «БИЗНЕС Online» в 2012 году, — прим. ред.), читала лекцию про «оранжевые революции». И несколько сот человек слушали ее три часа, затаив дыхание. Я понял, что татарскому менталитету глубоко противна «оранжевая революция», народ пришел послушать, что делать, чтобы такого безобразия тут не было. Наш многонациональный российский народ понимает, что выходить на Болотную площадь, где на трибуне стоит Навальный, — это пошло. Даже не глупо, а пошло, потому что никакой нормальный человек под знамена Навального встать не может. Разве что если ему еще нет 15 лет. Но уже в 15–16 начинается прозрение. А вот пойти в поликлинику и устроить там бузу по поводу того, что тебе не дают инвалидность, — это святое!

То есть «партнеры» уже поняли, что центром коллективизации возмущения надо делать не площади, а поликлиники и собесы: собирать там толпу и в нужный момент взбрасывать туда одного-двух опытных провокаторов. Вы хотите сказать, что это не сработает? Лично у меня нет такой уверенности. А если еще при этом Голикова в бриллиантах будет выступать по телевизору…

«Народ не может не бунтовать. Во-первых, его все время провоцируют»

«МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ, ЧТО ЭТА РЕФОРМА НЕ НУЖНА ВООБЩЕ»

— Что надо делать с пенсионным возрастом, как вы считаете? Все-таки нынешняя система принималась много лет назад, когда была другая продолжительность жизни, другие условия жизни и труда.

— Если мы отказываемся от либеральной экономической политики, начинаем заниматься реальным импортозамещением и, соответственно, монетизацией экономики, то мы сможем обеспечить себе 5–7 процентов экономического роста на 20–25 лет. Вот когда начнется этот экономический рост — со старой пенсионной системой — и все будут довольны, потому что пенсии будут расти на фоне экономического роста, тогда мы поднимем вопрос, подготовили ли мы молодое поколение. Моего тестя в 65 лет с трудом отпустили с завода, потому что людей его квалификации больше нет. Но у нас и заводов сейчас нет. А если они начнут восстанавливаться? Нам понадобятся люди, которые понимают, как они работают. У нас, например, сегодня нет точной механики и много еще чего. Старики еще помнят, как это работает, а молодежь этого просто не знает.

— То есть пенсионная реформа — это отложенное решение должно быть?

— Ну конечно! И может оказаться, что эта реформа не нужна вообще.

— Мы же видим, что роботизация будет нарастать, и вот на фоне роботизации правительство хочет удлинить срок работы людей… Вы согласны, что это алогично?

— Это вообще идиотизм! Но если говорить о роботизации… Я пришел на работу в 1984 году — в лабораторию вычислительных методов Института физической химии Академии наук СССР. Мы занимались тем, что приучали сотрудников к персональным компьютерам. Идея была такая, чтобы к концу 80-х в каждом кабинете института стояло два-три терминала, которые должны восприниматься как персональные компьютеры. И первой мы автоматизировали бухгалтерию. Там работали три человека, а после автоматизации стали работать четыре. Вместо одного ушедшего на пенсию бухгалтера появились два человека, которые понимают, как работает программа. Да, с компьютером работать легче, но если какой-то сбой или нетривиальная ситуация, то справиться с проблемой стало намного труднее. И не забудьте, что все эти автоматизированные линии надо обслуживать, чтобы они работали, а для этого нужны люди очень высокой квалификации.

«Либеральность правительства ослабла в том смысле, что они не способны самостоятельно принять политическое решение — то, что раньше мог сделать Дворкович. Например, он закрыл сотрудничество с Китаем»

«ГОЛИКОВА ЗА ЦИФРАМИ ЛЮДЕЙ НЕ ВИДИТ!»

— Кто Голикову на социальную сферу рекомендовал?

— Поймите, Голикова — хороший бухгалтер. И она жена Христенко. А вы знаете, как Христенко делал карьеру? Он был председателем челябинского КУКИ (комитет по управлению коммунальным имуществом — прим. ред.), а потом Чубайс его взял в заместители министра финансов РФ, который контролировал взаимоотношения федерального бюджета с региональными. Это тот самый человек, который не давал Татарстану денег, потому что у Чубайса с Шаймиевым были плохие отношения. И в результате Шаймиеву все время приходилось ходить к Ельцину, то есть он свой личный ресурс тратил, чтобы воевать с Чубайсом и Христенко.

Что касается Голиковой, то у нее детей нет, она вообще не понимает, что такое человек, что такое общество, что такое пенсионер. Она за цифрами людей не видит! Поэтому ее назначение на социальную сферу возможно только в том случае, если надо провести какую-то непопулярную реформу. Ну вот Голикова и начала непопулярную реформу. Но она не только за цифрами ничего не видит, но и за золотым тельцом. Вся эта чубайсовская команда за деньгами ничего не видит. Что сделал Моисей, спустившись с горы Синай и увидев, что его племя камлает вокруг золотых тельцов? Он тельцов утопил, а руководителей этого движения казнил…

— Вы сказали, что новое правительство менее либеральное, более техническое…

«Народ четко понимает, что повышать размер пенсии все равно не будут. А зачем? Кто об этом сказал?»

— Оно политически менее либерально, а идейно оно абсолютно либерально. Впрочем, на технологические отрасли поставили технократов, и, думаю, туда уже либералов не пустят. Но экономическая и финансовая логика осталась либеральной.

— Как расцениваете назначение Кудрина на пост руководителя Счетной палаты? Путин с Кудриным о чем-то договорились? (Имамов Булат)

— Это вообще песня! Раньше в администрации президента была структура, которая занималась контролем за деятельностью правительства. Формально ее создавал я, под прикрытием Лившица, я же ею руководил, поэтому знаю, как эта система устроена. Я могу вас заверить, что если такая система работает грамотно, то она съедает того, кого контролирует, крайне быстро. Решение Ельцина об отставке Чубайса было принято в августе 1997 года. Они придумали аппаратный механизм, как отсрочить отставку, — придумали деноминацию и сказали: Борис Николаевич, нас надо оставить, поскольку надо провести деноминацию, давайте в марте к этому вопросу вернемся. А в марте избежать дефолта уже было нельзя…

…Проблема в том, что у Алексея Кудрина квалификация не та, работать он сам не будет — он слишком большой начальник. Но у него есть люди, которые это делать умеют.

— И кого они съедят? Центробанк?

— ЦБ они, наверное, есть не будут. Кто будет есть ЦБ, я не знаю, но у меня есть гипотеза, что таковые уже нашлись… А Кудрин занимается тем, что реализует свою «личную неприязнь к потерпевшему» — Медведеву, которого он сильно не любит. Думаю, сложится такая ситуация: челядь будет грамотно писать доносы, а Кудрин будет их носить Путину. И я могу вас уверить, что уже к осени эта ситуация даст о себе знать, в том числе за ту тупость, которую устроило правительство с этой пенсионной реформой.

Но либеральное правительство мечтало об этой реформе! Это уже пятая или шестая попытка, и каждый раз их тыкали мордой в дерьмо. В свое время я был начальником департамента кредитной политики министерства экономики, и мы в том числе отвечали за доходы населения. Мы контролировали эту ситуацию, потому что это экономика. И осенью 1995 года я был на совещании в Белом доме, на котором Миша, Михаил Эгонович Дмитриев, делал доклад о пенсионной реформе, а вел заседание тогда еще первый вице-премьер Олег Сосковец. После совещания я говорю Эгонычу: «Миша, ты охренел, что ли? Вы вообще понимаете, что не сделаете этого, что вы врете о переломном моменте в экономике, что без высокого роста экономики эта реформа неосуществима?» А он ответил: «Нам на Западе выдали большой грант, и мы должны делать так, чтобы нам этот грант продлили…» Кстати, реформы образования и здравоохранения у нас так же получились.

«Да, с компьютером работать легче, но если какой-то сбой или нетривиальная ситуация, то справиться с проблемой стало намного труднее»

«КТО СО МНОЙ БИТЬ ЛИБЕРАСТОВ?»

— В марте вы утверждали, что в этом году Россию ждет поворот влево, который осуществит Путин. Вы до сих пор придерживаетесь этого мнения? (Глеб)

— Я считаю, что этот поворот уже начался. Другое дело, что на первом этапе он носит аппаратно-завуалированный характер. Но всех статусных политических либералов уволили. Нет ни одного! А аппарат еще либеральный, но он не принимает политических решений. Аппарат может интерпретировать: Путин сказал в первых «майских указах», что надо увеличить зарплату врачам и учителям, и вопрос решили «замечательно» — зарплату увеличили, только теперь этих врачей не найти. Сейчас точно так же: да, социальные выплаты увеличим, фельдшерские пункты в деревнях восстановим, но зато будет пенсионная реформа. Почему бы сразу пенсионный возраст не поднять до 100 лет? С особым цинизмом…

— В России мужчины в среднем не доживают и до 65 лет…

— Здесь есть одна тонкость. Средний возраст не имеет никакого отношения. Если человек доживает до 45, то до 65 доживают 70 процентов из них. Роль играют детская смертность и смертность мужчин в возрасте 35–55 лет. По той причине, что наш человек не любит ходить к врачам.

— По каким приметам вы видите, что поворот влево начался?

Это сложно. Я же не могу свой опыт человека, который работал в ближнем окружении президента, объяснить. Я пытаюсь это объяснить людям, можно почитать на сайте khazin.ru три мои последние статьи. Городская интеллигенция, которая не чувствует, дико злится, а народ чувствует. Обратите внимание: раздражение народа — на правительство, а не на Путина. И в рамках этой концепции Путин должен разобраться с боярами: одних — на кол, других — в опалу…

«У Алексея Кудрина квалификация не та, и работать он сам не будет — он слишком большой начальник»

— Наверное, первый признак поворота Путина влево — это новые «майские указы»?

— Конечно. И там много еще чего: Путин говорит о необходимости социального улучшения, о повышении рождаемости и т. п. Я уже лет пять-восемь говорю о том, что есть единственный способ обеспечить себе спокойную старость — родить много детей, которые потом будут вас кормить. Другого варианта нет. Но вопрос в том, чем кормить детей. А здесь стало очень опасно, поскольку под чутким либеральным руководством у нас развилась ювенальная юстиция, которая бедность рассматривает как обвинительное явление.

— Как считаете, своими новыми «майскими указами» Путин реально объявил о модернизации, а в новом правительстве или администрации появились лидеры-модернизаторы? (Захаров Р.)

— Цель на модернизацию Путин объявил, он ее делает. Проблема состоит в том, что на осуществление модернизации необходимы модернизаторы. В том, что сделал Путин, главным левым фактором в России последних 25 лет является отстранение либеральных элитных групп. У нас их всего две: семейная и гайдаро-чубайсовская. Это наши главные, с точки зрения общества, враги, потому что в их понимании народа и общества не существует, а существует только «поляна», с которой можно собирать деньги. Это либеральный подход: раз вы лузеры, значит, вас грабить — это наше законное право. Так вот все представители этих групп постепенно отстраняются. Все — что ельцинские, что чубайсовские. Поэтому левый поворот неизбежен. Это просто объективное основание.

Но они сопротивляются, у них был план максимальным образом ужесточить экономическую жизнь для простого человека — с тем, чтобы его поднять на улицы. А дальше они готовили людей, чтобы поставить их во главе протестного движения. Навального они бросили. Правда, «Эхо Москвы» до сих пор пытается его раскрутить, хотя все понимают, что с ним все сложно. Ну Удальцова раскрутят или кого-то еще.
Что в такой ситуации делает царь всегда? Он созывает опричное войско. Условно говоря, он приезжает в провинцию, в Грозный или Казань, и говорит: «Народ, эти проклятые либерасты хотят поднять народ на бунт. Кто со мной бить либерастов? Кормежку, коня, меч и кольчугу гарантирую». Как вы думаете, сколько народа за ним пойдет? Я думаю, много.

«Кто будет есть ЦБ, я не знаю, но у меня есть гипотеза, что таковые уже нашлись…

«ЭКОНОМИЧЕСКОЙ КОМАНДЫ У ПУТИНА НЕТ, И БЫТЬ ЕЙ ЕЩЕ РАНО»

— В борьбе с кланами олигархов на какую кадровую базу Путин опирается, как вы считаете? Это технократы, друзья, силовики?

— Я пока не знаю. Вот кто ему готовит все документы? Но с точки зрения той ситуации, в которой он находится, этих людей светить пока еще рано. Вы думаете, случайно атомщики погибают в Иране? «Партнеры» не дремлют!

— Вы считаете, что у Путина есть некая скрытая команда?

— Считаю, что да, она есть точно. Но пока не знаю, кто там, и не пытаюсь узнать. Может быть, Вайно в нее и входит. Но экономической команды у Путина нет. Это я знаю точно, потому что это моя сфера ответственности. Но я также понимаю, что быть ей еще рано. Для простоты понимания приведу пример. Допустим, мне поручат собрать команду, которая напишет экономическую программу. Я звоню друзьям, и мы набираем 200 человек. Собираемся, я даю им задание, и все расходимся. На следующий день в отношении каждого из этих людей открывается три-четыре уголовных дела: что-то украл, у сына нашли наркотики и т. д. И всё! Конечно, мы большую часть из них, наверное, отобьем. Но если у кого-то есть какие-то реальные грехи (а кто без греха?), то могут и реально посадить.

Но самое главное — над программой они работать точно не будут, потому что им будет не до того. И мне будет не до того! Я просто помню, чем я занимался, когда началась атака на экономическое управление. Начальника отдела администрации президента задерживает подмосковная милиция, и он сидит в каталажке. Ему чудом удалось позвонить мне, я звоню прокурору Московской области по «вертушке». Другого сотрудника ночью задерживают гаишники в Москве и пытаются посадить в отделение. Про мелкие неприятности типа исчезновения служебных машин и отказ в каких-то формальных запросах я и не говорю…

— Каков ваш прогноз по дальнейшему продвижению путинской стратегии?

— Я думаю, что он уже осенью или в конце года, самое позднее — в начале следующего года, должен сделать зачистку правительства номер два. Правда, сейчас, после попыток пенсионной реформы, они могут ускорить этот процесс. Но я не исключаю, что из правительства уволят только двух-трех человек. Будут зачищены те люди, которые реально могут этим заниматься — координировать уголовные дела и прочее. Сегодня люди знают, что власть все-таки у Волошина, у Чубайса, у МВФ. А вот если произойдет еще одна зачистка, то даже те, кто останется, будут понимать, что если они сами полезут защищать либералов, то им голову снесут. И вот после этого будет безопасно заниматься экономической программой. Я абсолютно не шучу!

«Путин должен разобраться с боярами: одних — на кол, других — в опалу…»

«МЕДВЕДЕВ ИГРАЕТ РОЛЬ СМОТРЯЩЕГО ОТ ПУТИНА ЗА ЛИБЕРАЛЬНОЙ КОМАНДОЙ»

— А какую роль играет Медведев в этой конструкции?

— Он играет роль смотрящего от Путина за либеральной командой. Но он с ними работает, потому это сильно влияет на его мировоззрение. Кстати, не держите его за идиота. Есть такая гипотеза, что он идиот, а это совсем не так. Скорее он такой Штирлиц.

— Медведев может быть автором проведения экономических реформ?

— Нет. Человек, у которого никогда не было таких навыков, не может быть автором.

— А когда начнется серьезная работа над экономической программой, будет замена правительства?

— Да, конечно. Будет два или три этапа. Должен прийти новый премьер, должна произойти мощная зачистка всех скрытых фигур, после этого должна быть создана группа, которая будет писать экономическую реформу. Если сегодня будет создана такая группа, то войти в нее — это просто угроза для жизни всех ее участников. И только после этого, на третьем этапе, должна произойти еще одна смены правительства — под реализацию этой программы.

«Не держите его (Медведева) за идиота. Это совсем не так. Скорее он такой Штирлиц»

— Это движение с чем-то синхронизировано? Например, с Трампом, с Китаем? Или это объективный процесс?

— Невозможно предсказать. Я не ожидал, что Трамп начнет разваливать G7 уже в этом году. Я считал, что в следующем.

— Может быть, это совсем не развал G7? Может, просто «милые бранятся»?

— Нет, это невозможно. Во-первых, посмотрите на эту фотографию, где Синдзо Абэ, который уже принял для себя решение, смотрел на весь этот паноптикум с восточной невозмутимостью как на дикарей… Кроме того, пошлины — это катастрофа для современной экономической модели. Трамп продолжает повышать ставки. Это уже не шутки.

— Процесс идет слишком быстро, вы считаете?

— Да, он идет сильно быстрее, чем я ожидал, и по этой причине не берусь предсказывать. Может оказаться, что все пойдет еще быстрее.

«Я думаю, что Путин уже осенью или в конце года, самое позднее — в начале следующего года, должен сделать зачистку правительства номер два»

— Почему президент не пользуется услугами представителей Академии наук в работе экономического блока правительства, используя только «народных академиков» типа Кудрина, Набиуллиной, Силуанова и других? (Алексей Чинарев)

— Потому что Академия наук ничего не предлагает конструктивно, она только объясняет и цитирует. Это уже все поняли. А упомянутые лица приносят деньги от МВФ. Понятно, что дружба с МВФ чего-то стоит. Программу могут написать только люди, которые занимаются управлением государством.

Обратите внимание, чтобы было понятно: у Грудинина была некая программа. Я ее с большим интересом прочитал. Почему? Потому что я узнал в ней знакомые фразы. Это программа КПРФ, которая появилась в 1996 году. В 1995 году, когда КПРФ выиграла думские выборы, Маслюков, который стал вместо Глазьева председателем комитета по экономической политике, вызвал своего старшего товарища Дмитрия Владимировича Украинского, который в госплане работал с начала 60-х, а тот позвал нас. Мы сели на правительственной даче, сидели там четыре или пять дней и написали программу, с которой потом Маслюков стал первым вице-премьером. Ключевыми словами этой программы были «бюджет развития». Эта программа потом переписывалась, но в ней отдельные фразы еще остались. Но я тогда уже был начальником департамента в министерстве экономики, а Украинский в свое время был начальником отдела госплана СССР. То есть люди, которые писали эту программу, понимали, что такое система управления, а академики этого не понимают.

— То есть за Грудининым стояли серьезные люди?

— За Грудининым стояли серьезные люди, более того, есть мнение, что у Грудинина голосов-то несколько больше, чем он официально набрал. Но проблема состоит в том, что как политический боец он себя показал похуже, чем все надеялись.

«Вне всякого сомнения, пребывание Набиуллиной на посту председателя Центробанка — это серьезная проблема для России и ее экономики, особенно для реального сектора»

«НАБИУЛЛИНА — ЧЕЛОВЕК ФАНТАСТИЧЕСКИ НЕКОМПЕТЕНТНЫЙ»

— Набиуллину на посту главы ЦБ Путин оставил. Доверяет или по-другому пока сделать не может? А при каких обстоятельствах сможет и захочет? (Давид)

— Поскольку Набиуллину я знаю 25 лет, то могу сказать только одно: она человек фантастически некомпетентный и, по общему мнению, коммерчески ангажированный. Вне всякого сомнения, ее пребывание на посту председателя Центробанка — это серьезная проблема для России и ее экономики, особенно для реального сектора. Но я не исключаю, что есть некоторые договоренности на политическом уровне, что российским Центробанком руководит именно представитель либеральной команды. Я не исключаю этого абсолютно.

— Как вы прокомментируете доклад Сергея Глазьева Изборскому клубу в части практических решений выхода из нынешней нехорошей ситуации? Конкретно относительно ЦБ и зарубежных активов РФ. (Юрий)

— У Глазьева есть свое видение. В чем-то мы с ним пересекаемся, в чем-то расходимся. Но надо учесть, что Глазьев — специалист больше по внешнеэкономической деятельности, а я — по кредитно-денежной политике и макроэкономике. Думаю, если мы с ним будем писать экономическую программу, то договоримся. Я вот с Набиуллиной и Кудриным договориться не смогу, а с Глазьевым мы договоримся.

— Удалось ли Западу своими санкциями внести раскол между Путиным и олигархами? Чем это грозит Путину и стране? По-моему, олигархи уже все, что могли, вывезли… (Дания)

— Задача Запада была не рассорить Путина с олигархами, потому что олигархи — одна из частей либерального лагеря. У Запада задача была заставить олигархов начать реальные действия по снятию Путина. Но олигархи понимают, что тут без головы останешься сразу, по этой причине они отбиваются отчаянно. Потому Запад усиливает на них санкции.

— То есть у Путина система безопасности выстроена хорошая?

— В этом смысле — да. Та, которая касается непосредственно заговоров, — да. А вот от политических заговоров система безопасности сильно хуже.

— Вы все время ругаете либералов в правительстве, а вот господин Глеб Павловский вообще не видит их у нас в стране, он говорит, что все эти разговоры про либералов

— пропаганда для внутреннего пользования. В чем либерализм наших чиновников проявляется? (Андрей Федоров)

— Видимо, мы немножко по-разному понимаем термин «либерал». Я под словом «либерал» подразумеваю ту часть российской элиты, которая возникла в конце 80-х – начале 90-х как дочерняя структура международных финансистов и которая ориентирована на внешнюю силу. Павловский имеет в виду внутреннюю либеральную идеологию. А у олигарха не может быть никакой другой идеологии, кроме как либеральной, — в силу того, что он точно знает, что его мнение главнее всего.

— Многие экономисты и политологи говорят, что нам надо сменить экономическую модель, что нам нужна новая экономическая политика. Какую модель предлагаете конкретны вы? Хотя бы главных пять пунктов. (Анна Петровна)

— Я писал на эту тему, но публиковать данный текст не хочу, потому что «партнеры» не дремлют и довольно быстро создадут некий информационный фон, который потом надо будет героически преодолевать. Время непростое. Считаю, самое главное — монетизация экономики и импортозамещение. Ровно то, что делал Виктор Геращенко с 1998 по конец 2002 года в должности председателя Банка России. Он увеличил денежную массу в 15 раз, монетизацию экономики увеличил в 10 раз, и при этом инфляция падала, а темпы экономического роста были выше 10 процентов в год.

— Какую роль должен играть малый и средний бизнес в этой экономической модели?

— Очень большую. Он должен быть основой развития. А его сейчас, наоборот, жестоко ликвидируют.

«Есть мнение, что у Грудинина голосов-то несколько больше, чем он официально набрал»

«СПОКОЙНОЙ ЖИЗНИ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ!»

— Вы верите в последний президентский срок Путина? (Ирина)

— Вы знаете, все скачет с такой скоростью, что просто многое непонятно. Я совершенно не ожидал, что прогнозируемые мной изменения произойдут не через пять лет, а через полгода, поэтому давайте доживем до конца этого срока. Мы живем в эпоху перемен и тектонических сдвигов, поэтому прогнозировать сложно. Мы сегодня живем примерно как в Японии: в любую секунду может произойти землетрясение в 6 баллов, а при определенных обстоятельствах и в 9 баллов. При таких обстоятельствах можно, конечно, пытаться что-то строить, но нужно все это учитывать. Сейчас мы подошли к ситуации, когда «землетрясение» будет идти постоянно. Спокойной жизни больше не будет!

— Вы уже посмотрели документальный фильм Ксении Собчак «Дело Собчака»? Что думаете об этой работе? (Эльза)

— Нет и не собираюсь, мне это неинтересно.

— Зачем Ксения вообще сняла этот фильм? Это ее личный пиар?

— Я подозреваю, что она его сняла перед выборами, чтобы это было предвыборной кампанией. А цель ее предвыборной кампании — консолидировать либеральный электорат. Но ей это кино перед выборами показать не дали.

— А как вы относитесь к Анатолию Собчаку?

— Я никак к нему не отношусь, потому что не знал его никогда. Собчак — это типичный пример интеллигента, которого скинули во власть, он в ней ничего не понимал, поэтому делал ошибки. Это мужик, который оказался под каблуком чрезвычайно стервозной и властолюбивой дамы. И, наконец, это человек, который попал между двумя жерновами: будучи человеком Горбачева, он попал под Ельцина.

— Но за команду, которую он вырастил, ему можно сказать спасибо? Путин все-таки из его команды…

— Я могу вас уверить, что Путина как государственного деятеля он не растил. У него даже мысли такой не было! Более того, я подозреваю, что если бы он это знал, то уволил бы его из-за ревности. Я знаком с Путиным в бытность его в Москве, но до того, как Ельцин стал рассматривать его как кандидата в преемники. И я могу сказать, что человек он по меньшей мере неглупый и с пониманием. И в этом смысле он некий самородок, который сам себя сделал, очень грамотно выстроив систему отношений с разными персонажами. Почему именно он? Я подозреваю, что одним из главных аргументов, по которому он попал в этот короткий список, стало то, что в Кремле искали внутриэлитного арбитра. Он именно так себя проявил в криминальной столице России — в Петербурге. Но он добился успеха на этом месте совершенно независимо от Собчака. Как Путин из арбитра стал царем, я очень хорошо помню. В Кремле он действовал очень грамотно. И ровно потому, что пришел в Кремль в привычной для него роли, он и оказался успешным. Вот если бы его бросили на экономические реформы, то, скорее всего, его съели бы.

— Михаил Леонидович, спасибо за интересный разговор!
Хазин Михаил Леонидович родился в Москве 5 мая 1962 года. Окончил механико-математический факультет МГУ (1984).

1984–1991 — научный сотрудник Академии наук СССР.

1992 — начальник аналитического отдела ЭЛБИМ-банка.

1993–1994 — сотрудник Рабочего центра экономических реформ.

С 1994 года работал в министерстве экономики РФ, в 1995–1997 годах — начальник департамента кредитной политики министерства экономики РФ.

С 1997 по июнь 1998 года — заместитель начальника экономического управления президента РФ.

1998–2000 — частный консультант.

2000–2002 — работал в аудиторско-консультационной компании «Современные бизнес-технологии».

С конца 2002 года — президент компании экспертного консультирования «Неокон».

Источник: business-gazeta.ru

 

Картина дня

))}
Loading...
наверх