Свежие комментарии

  • Анна Лисовская
    Что после выборов их отпустят,даже сомнений нет.Лука использует их для одурачивания народа,но сжигать мосты с Россией...Путин знает: Заде...
  • Владимир Ахтырченко
    Соблюдение несоблюдаемого Украиной "бессрочного перемирия" - это ЧТО? Первый шаг к поклонению перед ...? Или руков...Под прикрытием бе...
  • Silver Kont
    Пора бацьку ставить на место, т.е. опускать ниже плинтуса. Никаких кредитов, никаких перекредитований., никаких отсро...Под прикрытием бе...

Барклай, зима иль русский бог?

Барклай, зима иль русский бог?

Наш народ — хотя и остервенелый в праведном гневе — всё же всепрощающий

Барклай, зима иль русский бог?

Средний европеец, выросший в тепличных условиях, боится холода. В любом его проявлении. Как только он оказывается в непривычной для него атмосфере похолодания, он тут же начинает волноваться и проситься обратно к мамке, то есть в тёплое и сухое место. Такова его природа, ничего не попишешь.

В свою очередь, наш человек более холодолюбив. Когда слишком тепло, это уже подозрительно. Жар / пар костей не ломит — это исключение, это о бане, но в целом от холода можно спастись обилием одежд, а от жары никуда не деться. Никакая тень не поможет. Помнится, Редьярд Киплинг проникновенно живописал свои индийские будни: мол, лежу я на крыше, а меня, дескать, четыре местных жителя из шлангов со всех сторон поливают. И всё равно не помогает. Верное средство от яростного зноя: зелёный чай и завернуться в одеяла. Так учили ещё аксакалы из «Белого солнца пустыни».

Я к чему всё это веду. К тому, что западный человек всегда ставит удовлетворение своих телесно-плотских потребностей выше духовного начала. А наш человек, каким бы хулиганом он ни был, к телу относится всего лишь как ко вместилищу души. Оно, тело, ведь бренное. Как ни умащай его маслами и ни втирай в него бальзамы, оно всё равно обратиться в прах.

Поэтому услужение телу вкупе с пренебрежением душой принципиально противоречит естеству. Отсюда и вечное удивление, которое испытывает западный человек, не желая понять, как это классический русский мужик способен выживать в казалось бы, нежизнемогущих условиях: мороз под двадцать, а он идёт себе бодро, держится твёрдо, да ещё и воюет исправно и побеждает. Объяснять это пытались по-разному. Французы и немцы, пытаясь оправдать свои поражения под Москвой с разницей в сто тридцать лет придумали женераля Ивера (генерала Зиму) и генерала Мороза. Мол, сами русские не могли бы ни в коем случае поколебать их незыблемые армии, если бы им не помогали климатические условия. Придумали — и удовлетворились. А недосказанность всё равно осталась.

Никто из них не учитывает совокупность факторов. Не принимает во внимание собственную изнеженность и готовность воевать только против слабейшего. Ведь нет сомнений в том, что Карл XII, Наполеон и Гитлер, планируя вторжение против России, пребывали в абсолютной и непоколебимой уверенности, что они в любом случае победят. Каждого из этих трёх завоевателей объединяло то, что они уже заранее назначили своих людей на должности оккупационных наместников Москвы. Их военачальники и те, кто спонсировал их завоевательные кампании, были уверены в успехе своих предприятий и заранее делили прибыли от ещё не захваченных богатств. И рассчитано всё было максимально точно и скрупулёзно. Просчёта в их математических изысканиях просто быть не могло. И тем не менее всё сорвалось по необъяснимым причинам.

Тоньше все ситуацию чувствовал Пушкин: «Гроза двенадцатого года / Настала — кто тут нам помог? / Остервенение народа, / Барклай, зима иль русский бог? / Но бог помог — стал ропот ниже, / И скоро силою вещей / Мы очутилися в Париже, / А русский царь главой царей».

Чистая правда. Особенно первый параметр вызывает отдельное непонимание оппонентов. Остервенение народа — это гениально подмеченная духовно-социокультурная черта нашего народа, которая предполагает соборное воспламенение сердца во имя праведного дела. Это остервенение строится на причудливой смеси из нечеловеческой стойкости, мужества, самоотверженности, веры в спасение, желания отстоять и защитить Родину-мать и готовности совершить подвиг, ради которого рождён. И помогает русскому человеку в этом русский Бог. Это чувство сакральной правды прививается русскому младенцу с первым глотком материнского молока и даже раньше — когда его мама во время его появления на свет Божий кричит с рязанским выговором «мамочка», находясь за тысячу километров от родного дома в окружении безжалостных бусурман, объявивших её стране очередной (десятый или двенадцатый за последние столетия) крестовый поход. А точнее — антикрестовый.

И как бы ни начинали, заканчивается всё одинаково. Математическая точность расчёта сдачи Москвы и крушения «колосса на глиняных ногах» оказывается сладким бредом. Народ объединяется (Толстого надо перечитывать всем, кто строит иллюзии, и в первую очередь тысячам наших соотечественников). Находится свой Кутузов, Барклай, Жуков, Рокоссовский. Вдруг неожиданно (и кто бы мог подумать) наступают трескучие морозы и столбик термометра опускается ниже прожиточной отметки. И самые, казалось бы, победоносные атаки захлёбываются к бессильной злости очередного лидера сверхнации, которая уже триумфально подчинила себе весь оцивилизованный мир. Только России не хватает в общей упряжке. И оканчивается всё взятием очередного Парижа или Берлина (а бывало так, что обоих сразу) и показательным (но, кстати, незлобивым) посрамлением супостата. Наш народ — хотя и остервенелый в праведном гневе — всё же всепрощающий.

Средний западный человек боится не только холода. Его страшит всё, что ни в какую не соглашается вписаться в систему его мировоззрения. Слабого подтолкни, сильному прислужи. Почему у русских не так? Чужое возьми, своё не отдай. Странно, как можно с этим спорить? Делай что хочешь, никто тебя не сдерживает? Какой бог? Бог русский, а у нас всё позволено. Недостаточно просто начать читать Достоевского и Толстого. Важно дочитать до самой последней страницы.

А теперь открываю большой секрет: я ведь на самом деле хотел писать о холоде — а если точнее, то об Арктике и о том, как на неё теперь вовсю претендуют США. Но написал, к счастью, совсем о другом, потому что неумолимая логика повествования вынудила меня сделать это. Думать и говорить всегда нужно о главном. Тогда на многие вопросы о нас самих мы сможем дать себе правдивые ответы.

Александр Филей, Латвия

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

))}
Loading...
наверх