Свежие комментарии

Социальная защита в царской России: проблема не из простых

Социальная защита в царской России: проблема не из простых

Социальная защита в царской России: проблема не из простых
Нищие-певцы. Картина В. Васнецова, 1873 г. Вятский художественный музей В.М. и А.М. Васнецовых


«Давай алчущему от хлеба твоего и нагим от одежд твоих; от всего, в чём у тебя избыток, твори милостыни, и да не жалеет глаз твой, когда будешь творить милостыню».
(Книга Товита 4:16)

«Царь выходит из собора. Боярин впереди раздаёт нищим милостыню.
Юродивый:
– Борис, Борис! Николку дети обижают.
Царь:
– Подать ему милостыню. О чём он плачет?»
(Борис Годунов. А.С. Пушкин)

Всегда приятно, когда тебе в трудную минуту может кто-то помочь. Но как определить, кому помощь действительно нужна, а кто попросту ленив, но хитёр от природы? Вот почему проблема социальной защиты населения всегда представляла для государства определённую проблему…

Благотворительность в дореволюционной России. Недавно на ВО появилась очередная статья, посвящённая теме социальной защиты трудового народа послереволюционной России. И вроде бы – да, кто спорит, тема важная и интересная, только подходить к ней надо серьёзно, не подменяя исторический анализ красивыми словами. Был там и такой абзац:

Как бы ни любили поклонники дореволюционной России рассуждать о благотворительности и добрых купцах и помещиках – меценатах, полноценная система социальной защиты населения, которая охватила всех жителей страны, была сформирована лишь после победы большевиков.
Революция 1917 года позволила создать такую структуру социального обеспечения, которой в те годы не было ни в одной стране мира. Начала оказываться реальная помощь трудовому народу.

Процесс и результат


Выделенная фраза заставляет задуматься, что важнее – процесс или результат? Так вот, после революции 1917 года создание этой структуры было лишь ДЕКЛАРИРОВАНО, но создание её потребовало продолжительного, и даже весьма продолжительного времени. И одно дело – напечатать текст декрета на газетной бумаге, и совсем другое – претворить его в жизнь в стране, разорённой войной, охваченной смутой и болезнями.

Была и ещё одна важная проблема, затруднявшая молодой Советской России быстрое создание эффективной системы социальной защиты населения. Именно о ней мы вам сегодня и расскажем.

Многообразие форм социального вспомоществования


А дело всё в том, что система социальной защиты населения в царской России складывалась постепенно на протяжении многих и многих десятилетий и состояла из разных структурных элементов. Почему-то как раз об этом у нас критики царского времени меньше всего и говорят, а между тем всё, что сложилось исторически, труднее всего перестроить и заменить на что-то другое.

А теперь отметим, что в царской России существовала многостепенная система оказания помощи населению, включавшая множество компонентов.

Прежде всего, это была частная благотворительность, являвшаяся наиболее распространённым видом благотворительной деятельности и заключавшаяся в жертвовании частными лицами на помощь нуждающимся как денег, так и вещей, или, скажем, тех же медикаментов. Аккумулируют такую помощь и распределяют её благотворительные фонды, для которых такие пожертвования являлись основой всех средств. Обычно фонды обращались к гражданам, чтобы те откликнулись на острые общественные проблемы, обещая им за это помощь в их решении.

Понятно, что сразу же после революции деятельность всех этих фондов была прекращена, и вся та работа, что ими выполнялась, теперь оказалась возложенной на плечи государства. А поскольку фонды эти были в основном частными, оно их попросту, как те же банки, например, национализировать не могло.

Крупные компании способны осуществлять систематическую поддержку науки, культуры, решать в масштабах региона или даже страны в целом проблемы в области образования и здравоохранения. Благотворительность такого порядка носит характер социальных инвестиций. Средний и малый бизнес обычно поддерживает вполне конкретные учреждения: детские дома, больницы, общества инвалидов и ветеранов. Некоторые предприятия могли помогать не деньгами, а своей продукцией, или оказывать услуги: например, поставлять кирпичи для возведения храма. Однако, так как все предприятия в Советской России были национализированы, да к тому же в стране шла гражданская война, то ни о какой помощи со стороны малого и среднего бизнеса кому бы то ни было и речи не шло. Ну а в период НЭПа – да, помощь нэпманы вновь стали оказывать, но когда НЭП прикрыли, то и эта форма социального вспомоществования легла на плечи государства. И, понятно, при этом она стала… менее адресной. Хотя собственные возможности государства по её оказанию, безусловно, возросли!

Филантропия и меценатство


В Советской России полностью исчез и такой вид социальной помощи, как филантропия (в переводе с греческого: «любовь к людям»). «Филантропия» – то же самое, что и благотворительность, но нужно подчеркнуть, что разница между филантропией и благотворительностью лежит не в конкретных формах действия, а в сфере мотивации. Хотя помощь не конкретным людям и их группам, а вложение средств в природу, искусство и науку рано или поздно также непременно «дойдёт» и до общества. Однако кто бы у нас тогда, да и потом занимался филантропией? Ну разве что к ним можно отнести лауреатов Сталинских и Государственных премий, жертвовавших их на оборону страны? Однако такой вклад – это ведь, по сути, капля в море, не более чем… пример.

Ещё одной формой социальной помощи в царской России было меценатство. Изначально «меценат» – имя собственное. Гай Цильний Меценат был другом и советником императора Августа – как раз тем и прославился, что давал деньги начинающим поэтам. Конкретных примеров его деятельности до нас дошло немного, но о том, что таковая была, можно судить по высказыванию Марциала:

Будь Меценаты у нас – и Вергилии сразу нашлись бы!

На первый взгляд, меценатство отличается от благотворительности более узкой сферой деятельности: меценат оказывает поддержку лицам, занятым в области культуры, науки и искусства. Однако можно найти и более глубокое различие, опять-таки лежащее в сфере мотивации. Меценат помогает не столько человеку, сколько, если так можно выразиться, той общественной роли, которую он играет. Он поддерживает нищего гениального художника не потому, что тот беден, а из-за того, что он художник. То есть поддерживается не сам человек, а его талант; его роль в развитии культуры, науки, искусства. В советском обществе существовала чёткая грань: «наш талант» - «не наш талант». «Не наши», как бы они ни были талантливы, социально не поддерживались, хорошо, что хоть дворниками могли работать, а вот для «своих» были и студии, и дачи, и… «осетрина первой свежести». То есть не талант в данном случае был критерием социальной помощи, а поддержка «талантом» курса партии и правительства. В принципе, так было и в царской России, но там такой талант могли поддержать меценаты-частники. В Советской России таковых просто не было. Не существовало тогда и спонсорской помощи, потому что некого и некому стало спонсировать…

Теперь давайте перейдём хотя бы к каким-то цифрам (которые в вышеупомянутой статье отсутствовали почему-то совершенно), чтобы легче ориентироваться в отношении того, что было тогда, и что впоследствии было сделано.

Социальное вспомоществование в цифрах и фактах


Так, число нуждающихся в благотворительной помощи в России в конце XIX - начале XX в. составляло примерно 5 % населения – то есть около 8 млн человек. Постоянно пользовались благотворительной помощью свыше 1 млн человек, что в денежном выражении превышало сумму в 500 млн руб. Плюс ко всему в России в исследуемый период имелось 361 тыс. нищих, среди которых помимо нетрудоспособных были и те, кто вполне мог бы работать, но сознательно предпочитали тунеядствовать. Благотворительную помощь по стране осуществляли 14 854 учреждения, из них 7 349 обществ и 7 505 заведений. Например, к Ведомству учреждений императрицы Марии относилось 683 благотворительных учреждения, к Российскому обществу Красного Креста – 518, к Императорскому человеколюбивому обществу – 212, к попечительству о домах трудолюбия и работных домах – 274.

А теперь задумаемся: революция всё это практически разом перечеркнула. Вся эта система… развалилась. И нужны были средства (и немалые), кадры и время, чтобы всё это хотя бы на прежнем уровне воссоздать. Так что декрет-декретом, а одномоментно сделать это было физически невозможно. Поэтому мы можем лишь говорить о том, когда в обновлённой России был достигнут хотя бы этот, дореволюционной уровень социального обеспечения. Вот о чём следовало бы написать, но… чего не было, того и нет.

Идём дальше. У меня нет данных, кроме приведённых выше по всей стране. Но есть интересные данные по Пензенской губернии. О том, как там осуществлялась социальная защита до революции. То есть то, что нуждалось 8 млн, а постоянно пользовался только 1 млн, говорит вроде бы о её нехватке. Но при этом очень часто помощь была адресной, то есть её получали именно те, кто нуждался больше других. Ну и вообще, давайте поближе познакомимся с «социальной защитой» тех далёких от сегодня дней. Итак…

Губерния в центре России


Перепись населения 1897 года показала, что на территории Пензенской губернии проживало около 1,5 миллиона человек, из которых только 140 тысяч в городах. Причём до революции Пензенская губерния по площади была значительно больше, чем современная Пензенская область, и в её состав входило 10 уездов.

И вот одной из форм общественной благотворительности было создание народных библиотек. В период 1899-1903 гг. Пензенское земство ежегодно открывало по 10 народных библиотек, по одной в каждом уезде. А в 1904 году губернское земство содержало уже 50 народных библиотек, насчитывавших восемь тысяч читателей. В 1907 году в губернии насчитывалась уже 91 народная библиотека. Их содержание обходилось земству в 9 700 рублей. В 1910 году – 11 500 рублей, то есть библиотеки снабжались литературой во всё возрастающих количествах.

Интересно выглядит читательский состав народных библиотек. В 1907 году – 12 тысяч читателей, из них 34 % составляли читатели старше 18 лет, 30 % – 12-18 лет, 36 % – школьники от 8 до 12 лет. В общей сложности земскими учреждениями Пензенской губернии были открыты и содержались на балансе 102 народные и 50 школьных библиотек.

Пожертвовал 10 тысяч и получил медаль!


В попечительстве о бедных было принято отмечать наиболее заметных благотворителей. Например, 7 мая 1862 года был награждён купец 1 гильдии Иван Кононов золотой медалью с надписью: «За усердие», для ношения на шее на Станиславской ленте. Он пожертвовал попечительству 10 тысяч рублей серебром, а также вещами и припасами помогала его жена. Хотя, конечно, подобное рвение было скорее исключением, нежели правилом.

Для девочек из бедных семей было создано училище, пребывание их в котором оплачивалось за счёт частных благотворителей, государство к этой форме помощи никакого отношения не имело. А вот что сообщалось о его работе:

Собственно воспитание лучшее, принятых девушек и детей превосходно. Все они прекрасно учатся и начинают работать. Всякий, кто желал видеть их, удостоверялся в благой цели училища. В училище были приведены две девушки из приюта и две сироты, после умершего чиновника. Помещены частными благотворителями с платою по 50 рублей серебром в первый год и по 25 рублей в следующие.

Немного о жизни призреваемых…


Отчёты училища показывают, что воспитанниц обучали: Закону Божьему, чтению, письму, счёту и рукоделию.

Для наблюдения здоровья воспитанниц они помещаются в чистых и опрятных комнатах, одеты всегда в чистое бельё и платье. Каждая воспитанница имеет у себя: 3 рубашки, 3 платья, 3 полотенца, 3 простыни, 3 юбки, 6 фартуков, 6 пелерин, 2 чепчика, 2 одеяла, 2 наволочки, 2 носовых платка, 2 шейных платка, 3 пары башмаков, 4 пары чулок.

Как свидетельствуют документы, вышедшим из училища воспитанницам выдано 88 рублей 39 копеек, значит, девушки покидали училище, имея некоторые средства к существованию. Если учесть, что жалование классной дамы (не учительницы!) в гимназии в то время составляло 30 рублей, прапорщика – 25, токаря «первой руки» в Пензе – 40, а в Питере – 80, то можно себе представить, что… в мир их отпускали, снабдив, по сути дела, месячным заработком хорошего мастерового в столице.

Воспитанницам дозволялось брать отпуска и временно покидать училище, это позволял делать соответствующий приказ императора от 21 мая 1862 года:

Отпуск дозволяет всем воспитанницам только на летние каникулы, за исключением тех девиц, которые оканчивают курс учения. Эти последние девицы остальной один год своего пребывания в заведении должны безвыходно там находиться и выполнять в вакационное и праздничное время своё научное образование чтением русских и иностранных писателей под руководством начальства; изъятие в этом отношении может быть допущено только для слабых здоровьем девиц по удостоверению в том институтского врача.

И можно сколько угодно говорить о том, что эта помощь была недостаточной – вполне возможно, она и была таковой. Но заменить её вот так, простым росчерком пера было совершенно невозможно, тем более в условиях Гражданской войны и последовавшей за ней разрухи. Впрочем, содержанием народных библиотек, призрением и обучением девочек из бедных семей благотворительность в дореволюционной Пензе отнюдь не исчерпывалась.

Продолжение следует…
Автор:
Вячеслав Шпаковский

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх